Плач в ночи

Кларк Мэри Хиггинс

Когда малышу исполнилось пять дней, Дженни выписали из больницы. Следующие три недели она каждые несколько часов ездила в больницу, кормить мальчика грудью. Иногда ее подвозил Эрих, а если не мог, то отдавал машину ей.

— Родная, для малыша - все, что угодно.

Девочки привыкли к тому, что Дженни оставляет их. Поначалу они жаловались, но потом смирились.

— Ничего, — говорила Бет Тине. — Папа за нами присмотрит, и мы повеселимся с ним.

Эрих услышал эти слова.

— Кто вам

нравится больше, я или мамочка?

Он подбрасывал их в воздух.

— Ты, папа, — захихикала Тина. Дженни поняла, что девочка выучила те ответы, которые хотел услышать Эрих.

Засомневавшись, Бет взглянула на Дженни:

— Я вас люблю одинаково.

Наконец после Дня благодарения Дженни разрешили привезти малыша домой. Она нежно одевала маленькое тельце, с радостью сдав жесткую больничную рубашку и заменив ее новой, постиранной один раз, чтобы смягчить хлопковую ткань. Длинная сорочка в цветочек, синее шерстяное пальтишко и чепчик, подгузник, шерстяное покрывало с начесом и с шелковой подкладкой.

На улице было морозно. Весь ноябрь сыпала снежная крупа. В деревьях шумел ветер, непрестанно раскачивая голые ветви. Из труб все время клубился дым - дома и в конторе, дым струился из-за холма, из дома Клайда и Руни около кладбища.

Девочки были в восторге от своего братишки, наперебой просили подержать его. Сидя рядом с ними на диване, Дженни по очереди передавала малыша им в руки.

— Осторожно, осторожно. Он такой крошечный.

В гости заскочили Марк и Эмили, чтобы взглянуть на мальчика.

— Он чудо, — объявила Эмили. — Эрих всем показывает его фотографию.

— Спасибо за цветы, — тихо промолвила Дженни. — А ваши родители прислали чудесную композицию. Я звонила, чтобы поблагодарить вашу маму, но, видимо, ее не было дома.

«Видимо» - осторожно выбранное слово. Дженни была уверена, что во время ее звонка миссис Ганновер была дома.

— Они так счастливы за вас... и, конечно, за Эриха, — торопливо произнесла Эмили. — Могу лишь надеяться, что кое-кто здесь понял мой намек.

Она рассмеялась, глядя на Марка. Тот улыбнулся в ответ.

«Такие замечания делаешь только тогда, когда уверена в себе», — подумала Дженни и попыталась оживить разговор:

— Ну, доктор Гарретт, как оцените моего сына? Выиграет он приз на окружной ярмарке?

— Безусловно, чистая порода, — ответил Марк. Что прозвучало в его голосе? Нотка беспокойства? Жалость? Видит ли он в малыше некую хрупкость, как видит она?

Наверняка.

Руни оказалась прирожденной нянькой. Она обожала давать малышу бутылочку с дополнительным питанием после того, как Дженни кормила его грудью. Или, пока мальчик спал, Руни читала девочкам.

Дженни была благодарна за помощь. Малыш беспокоил ее. Слишком

много спал, был так бледен. Его глазки начали фокусироваться. Они будут большими, с легким миндалевидным разрезом, как у Эриха. Сейчас глаза малыша были ярко-синими.

— Но, честное слово, я вижу в них зеленые огоньки. Спорим, они как глаза твоей мамы, Эрих. Тебе бы это понравилось?

— Да.

Эрих передвинул кровать к южной стене хозяйской спальни. Дженни оставила открытой перегородку между спальней и маленькой комнатой - там стояла колыбель. Так Дженни слышала каждый звук, который издавал малыш.

Эрих еще не переехал в их спальню.

— Дженни, тебе нужно отдохнуть подольше.

— Можешь переехать ко мне. Я была бы рада.

— Пока нет.

А потом она поняла, что испытывает облегчение. Ребенок поглощал все ее мысли. К концу первого месяца жизни он потерял в весе шесть унций. Педиатр был мрачен:

— Увеличим дополнительное питание. Боюсь, ваше молоко недостаточно жирное для него. Вы едите как следует? Вас что-то расстраивает? Не забывайте, чем спокойнее мать, тем счастливее ребенок.

Дженни заставляла себя есть, перекусывать, пить молочные коктейли. Младенец принимался жадно сосать грудь, потом уставал и засыпал. Дженни рассказала об этом врачу.

— Надо сделать кое-какие анализы.

Три дня мальчик провел в больнице. Дженни спала в комнате рядом с палатой для новорожденных.

— Не беспокойся о моих девочках, Дженни. Я о них позабочусь.

— Знаю, Эрих.

Дженни жила ради тех секунд, когда держала сына на руках.

У малыша оказался порок клапана сердца.

— Позже ему потребуется операция, но пока рисковать мы не можем.

Дженни вспомнила слова Мод : «Будь проклят ребенок, которого ты носишь». Ее руки крепче сомкнулись вокруг спящего младенца.

— Операция опасна?

— Любая операция несет в себе потенциальный риск. Но большинство малышей хорошо переносят ее.

Дженни с сыном вернулись домой. Тонкий пушок на его голове начал выпадать, появились волоски мягкого золотистого цвета.

— Эрих, у него будут твои волосы.

— А я думаю, что он останется рыжим, как девочки.

Наступил декабрь. Бет и Тина составили длинные списки для Санта-Клауса. В углу, рядом с плитой, Эрих установил огромную елку, а девочки помогали ему. Дженни наблюдала за ними, держа сына на руках. Она не любила выпускать его из объятий.

— Так он лучше спит, — объясняла она Эриху. — Ему всегда холодно. У него плохое кровообращение.

— Иногда я думаю, что тебе наплевать на всех, кроме него, — заметил Эрих. — Знаешь, Тине, Бет и мне кажется, что нас забросили.

Эрих отвез девочек в ближайший торговый центр посмотреть на Санта-Клауса.