Плач в ночи

Кларк Мэри Хиггинс

Марк ушел в клинику через несколько минут, а Люк отвез Дженни домой. Он был молчалив и рассеян, и после нескольких попыток завязать разговор Дженни тоже умолкла.

Люк проехал на универсале через главные ворота и, обогнув дом, подрулил к западному входу. Дженни заметила, что взгляд его застыл на качелях на крыльце.

— Проблема в том, — вдруг заговорил он, — что это место не меняется. Если сравнить этот дом с фотографией тридцатилетней давности, отличий не будет. Никаких добавлений, обновлений, изменений. Может, поэтому здесь у всех возникает ощущение

присутствия Каролины, словно вот-вот распахнется дверь и она выбежит наружу - всегда радуясь тебе, настаивая, чтобы ты зашел поужинать. После того как мы развелись с матерью Марка, Каролина часто оставляла его здесь. Она стала ему второй матерью.

— А вам? — спросила Дженни. — Чем она была для вас?

Люк посмотрел на нее неожиданно страдальческим взглядом:

— Всем, что я когда-либо хотел найти в женщине.

Он резко откашлялся, точно испугавшись, что слишком много открыл о себе. Выйдя из машины, Дженни попросила:

— Когда Эрих вернется, пообещайте, что вместе с Марком придете на ужин.

— С удовольствием, Дженни. У вас точно есть все, что нужно?

— Да.

Она направилась к дому.

— Дженни, — позвал Люк.

Она обернулась. На его лице застыла боль.

— Простите меня. Просто вы так похожи на Каролину. Это не на шутку пугает. Дженни, будьте осторожны. Опасайтесь несчастных случаев.

Глава 27

Эрих должен был вернуться домой третьего июня. Вечером второго числа он позвонил.

— Дженни, я несчастен. Дорогая, я отдал бы что угодно, чтобы ты так не огорчалась.

Дженни почувствовала, как ослаб тугой узел напряжения. Как и говорил Марк, постепенно сплетни утихнут. Если бы только не забывать об этом.

— Ничего. Мы это переживем.

— Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо.

— Кушаешь лучше?

— Стараюсь. Как прошла выставка?

—Замечательно. Фонд «Грамерси Траст» купил три картины маслом. И по высокой цене. Отзывы были хорошие.

— Я так рада. Во сколько приземляется твой самолет?

— Около одиннадцати. Дома буду часа в два-три. Я так сильно люблю тебя, Джен.

В ту ночь в спальне было не так страшно. «Может, все и наладится», — пообещала себе Джен. В первый раз за многие недели она спала без сновидений.

Дженни вместе с дочерьми сидела за завтраком, когда раздались крики - ужасающая какофония дикого ржания и отчаянных воплей человека.

— Мамочка! — спрыгнув со стула, Бет помчалась к двери.

— Не выходи, — приказала Дженни, а сама побежала туда, откуда раздавались звуки, - к конюшне. Из конторы спешил Клайд с винтовкой в руках.

— Не подходите, миссис Крюгер, не подходите!

Но Дженни не могла стоять на месте. Кричал Джо.

Он был в стойле: скорчился у задней стенки, отчаянно пытаясь увернуться от копыт. Барон поднялся на дыбы, глаза его вращались, а острые, с металлическими подковами копыта молотили по воздуху. Голова Джо кровоточила, одна рука безвольно свисала

вдоль тела. На глазах у Дженни он сполз на пол, и передние ноги Барона обрушились на его грудь.

— О господи, о господи! — Она расслышала собственный голос: плачущий, молящий, упрашивающий. Ее оттолкнули в сторону.

— Уйди с его дороги, Джо. Я буду стрелять.

Когда копыта вновь поднялись в воздух, Клайд прицелился. Резкий выстрел, вслед за ним - визгливое, протестующее ржание; на секунду Барон застыл в воздухе, словно статуя, и рухнул на солому.

Джо каким-то образом удалось прижаться к стене, увернувшись от сокрушительного веса падающего коня. Теперь парень лежал неподвижно, с трудом ловя воздух, его глаза остекленели от шока, а рука гротескно искривилась. Швырнув винтовку на землю, Клайд подбежал к нему.

— Не трогайте его! — закричала Дженни. — Вызовите «скорую». Быстрее.

Обойдя тушу Барона, она опустилась на колени рядом с Джо, гладя его по лбу, вытирая кровь с глаз, прижимая ладонь к зияющей ране у корней волос.

С полей прибежали работники. Дженни услышала всхлипы. Мод .

— Джо, Джо...

— Ма...

— Джо...

Приехала «скорая». Умелые санитары в белом приказали всем отойти. А потом Джо лежал на носилках, с закрытыми глазами и мертвенно-бледным лицом. Один из санитаров тихо прошептал:

— Кажется, отходит.

Мод пронзительно завопила.

Джо раскрыл глаза, и его взгляд застыл на Дженни. Растерянно, но удивительно четко он произнес:

— Я никому не разболтал, что видел, как вы садились в машину той ночью, честно.

Забираясь в «скорую», Мод обернулась к Дженни.

— Если мой мальчик умрет, это твоя вина, Дженни Крюгер! — прокричала она. — Будь прокляттот день, когда ты приехала сюда! Пусть Бог проклянетвас, женщин Крюгеров, за то, что вы сделали с моей семьей! Будь проклят твой ребенок, чей бы он ни был!

«Скорая» умчалась прочь, ее сирена разорвала покой летнего утра.

Через несколько часов вернулся Эрих. Он зафрахтовал самолет, чтобы привезти хирурга из клиники «Мэйо», и вызвал по телефону частных сиделок. Потом ушел в стойло и скорчился рядом с Бароном, поглаживая прекрасную точеную голову мертвого коня.

Марк уже проанализировал бадью с овсом. Отчет гласил, что в овес попал стрихнин.

Позже у парадного входа объявился шериф Гундерсон на уже знакомом служебном автомобиле.

— Миссис Крюгер, полдюжины человек слышали, как Джо говорил, что никому не рассказал бы, как вы садились в машину той ночью. Что он имел в виду?

— Не понимаю, о чем он.

— Миссис Крюгер, недавно вы присутствовали при том, как доктор Гарретт делал выговор Джо за то, что парень оставил крысиный яд рядом с овсом. Вы знали, какое действие это оказало бы на Барона. Вы слышали, как доктор Гарретт предупреждал Джо о том, что из-за стрихнина Барон взбесится.

— Это вам сказал доктор Гарретт?