Плач в ночи

Кларк Мэри Хиггинс

— Как только доберусь до гостиницы, позвоню тебе, — сказал Эрих жене. — По здешнему времени будет десять часов.

В тот вечер, лежа в постели, Дженни ждала, когда раздастся телефонный звонок. «Этот дом слишком велик, — размышляла она. — Кто угодно может войти в парадную дверь, в западную дверь или с черного хода, подняться по задней лестнице, а я ни за что не услышу его». Ключи висели в конторе. На ночь контору запирали, но в течение дня там частенько никого не было. Что, если кто-нибудь возьмет ключ от дома, сделает копию и вернет ключ в контору? Никто

и не узнает об этом.

«Почему я сейчас беспокоюсь об этом?» — удивилась Дженни.

Все дело в том сне, повторяющемся сне о прикосновении к плоти, о том, как ее пальцы скользят по щеке, уху, волосам. Теперь она видела этот сон практически каждую ночь. И всегда одно и то же. Тяжелый аромат сосны, чье-то присутствие, прикосновение, а затем - тихий вздох. И каждый раз, как Дженни включала свет, комната оказывалась пустой.

Если бы она только могла с кем-нибудь поговорить... Но с кем? Доктор Элмендорф предложит ей отправиться к психиатру. Наверняка. «То, что нужно Грэнит-Плейс, — подумала она. — Что будут копаться в мозгах у женщины из семьи Крюгер».

Еще не было десяти, когда зазвонил телефон. Дженни быстро подняла трубку:

— Алло.

Трубка молчала. Нет, Дженни что-то расслышала. Не дыхание, но что-то другое.

— Алло, — она почувствовала, что начинает дрожать.

— Дженни, — прошептал голос.

— Кто это?

— Дженни, ты одна?

— Кто это?

— С тобой очередной дружок из Нью-Йорка, Дженни? Ему нравится плавать?

— О чем вы говорите?

И тут голос точно взорвался: визг, крик, то ли смех, то ли плач, голос невозможно было узнать:

— Шлюха. Убийца. Убирайся из постели Каролины. Убирайся немедленно.

Дженни с грохотом опустила трубку. «О боже, помоги мне». Она прижала ладони к щекам, чувствуя, как дергается в нервном тике глаз. «О боже».

Зазвонил телефон. «Не сниму трубку. Не сниму».

Четыре звонка, пять, шесть. Телефон умолк. Снова зазвонил. «Эрих», — подумала она. Уже одиннадцатый час. Дженни схватила трубку.

— Дженни, — обеспокоенно позвал Эрих, — в чем дело? Я позвонил несколько минут назад, а линия была занята. Потом никто не взял трубку. Что случилось? Кто звонил?

— Не знаю. Просто голос, — ее собственный голос был на грани истерики.

— Ты вроде расстроена. Кто бы там ни звонил, что он тебе сказал?

— Я... не разобрала слова.

Дженни не могла рассказать ему.

— Ясно. — После долгого молчания Эрих покорно произнес: — Сейчас мы не станем это обсуждать.

— То есть как это - не станем? — Потрясенная Дженни расслышала визгливые нотки в собственном голосе. Она говорит точь-в-точь как звонивший. — Я хочу обсудить это. Послушай, что мне сказали.

Всхлипывая, она повторила ему разговор.

— Кто мог меня так обвинить? Кто меня так сильно ненавидит?

— Родная, пожалуйста, успокойся.

— Эрих, кто?

— Милая, подумай. Конечно же, Руни.

— Но почему?Я

нравлюсь Руни.

— Возможно, ты ей нравишься, но Каролину она любила.Она хочет вернуть Каролину, а когда на Руни находит, она считает тебя самозванкой. Дорогая, я тебя предупреждал насчет нее. Дженни, не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь. Я всегда буду заботиться о тебе.

В какой-то момент этой долгой, бессонной ночи у Дженни начались боли. Возникла резь в животе, а потом боль то отпускала, то возобновлялась. В восемь часов Дженни позвонила доктору Элмендорфу.

— Вам лучше приехать, — сказал он.

Клайд ранним утром отправился на аукцион скотa и забрал Руни с собой, Просить Джо подвезти ее Дженни не решалась. На ферме было еще полдюжины мужчин - работники, которые приезжали утром, а вечером отправлялись по домам. Дженни знала их в лицо и по именам, но Эрих всегда предупреждал ее «не сближаться» с ними.

Дженни не хотелось просить об услуге кого-то из них. Позвонив Марку, она все объяснила.

— Ты не мог бы?..

— Без проблем, — тут же ответил Марк. — Если ты не против подождать до конца рабочего дня, тогда я отвезу тебя обратно. Или, еще лучше, мой папа отвезет. Он только приехал из Флориды. Почти все лето проведет со мной.

Люк Гарретт, отец Марка. Дженни не терпелось познакомиться с ним.

Марк заехал за ней в четверть десятого. Утро было теплое, с легким туманом. День будет жарким. Подойдя к шкафу, Дженни поняла, что вся новая одежда, которую Эрих купил ей после свадьбы, была для прохладной погоды. Пришлось перевернуть вверх дном шкаф, чтобы найти летний хлопковый костюм, купленный в прошлом году в Нью-Йорке. Одевшись, она вновь ощутила себя собой. Платье-костюм в розовую клетку было от «Альберта Капраро», она купила его на сезонной распродаже. Мягкая широкая юбка лишь немного жала в талии, а блузон скрывал худобу.

Автомобилем Марка оказался «крайслер»-универсал. На заднем сиденье - брошенная сумка, рядом - несколько книг. В машине царил уютный беспорядок.

Впервые Дженни очутилась по-настоящему наедине с Марком. «Наверняка животные инстинктивно чувствуют, что если он рядом, то все станет лучше», — подумала она и сказала ему об этом.

Марк взглянул на нее:

— Хотелось бы верить. И, надеюсь, Элмендорф оказывает на тебя такое же влияние. Он хороший врач, Дженни. Можешь доверять ему.

— Я доверяю.

Они ехали по раскисшей дороге, ведущей мимо фермы к Грэнит-Плейс. «Акры земли Крюгеров, — размышляла Дженни. — Пасущиеся стада. Призовой скот Крюгеров. А я и в самом деле воображала симпатичный фермерский дом и несколько кукурузных полей. Я ничего не понимала».

— Не знаю, слышала ли ты о том, что Джо переезжает обратно к матери, — промолвил Марк.

— Эрих рассказал.

— Так лучше для него. Мод - умная женщина. Эта семья грешит алкоголизмом. А Джо она станет держать в ежовых рукавицах.