Плач богов

Владон Евгения

– И, я так понимаю, этот кто-то случайно не я?

– Не обязательно. – улыбка Софи, пусть и мягкая, зато без капли располагающей искренности, как обычно не вызвала у Эвелин никакого ответного доверия. Захотелось отвернуться с показательным презрением ещё больше, чем до этого. – Вчетвером мы прекрасно поместимся на всех сиденьях, Джош может устроиться рядом с возницей, остаётся только Лилиан. А вот за ней и за остальным багажом, можно заехать по второму кругу, просто её нужно предупредить. А то вернётся, перепугается нашим исчезновением, поднимет тут всех на уши… Она итак тут дёрганная

с самого утра.

Взгляд снова потянулся в сторону ландо, но не сколько из желания проверить правдивость слов кузины, а очередной вспышки будоражащего страха. Возможность вновь увидеть того грузчика, который переносил их багаж с парохода и ставшего впоследствии главным свидетелем её унижения, вызывала куда большую панику, чем мысль об очередной интриге от сестёр Клеменс. Неужели только поэтому сердце в груди Эвы так надрывно бухнуло о рёбра, вызвав новую волну обжигающей испарины практически по всему телу?

– Так ты поэтому ко мне подошла? – слава богу, гладиаторской фигуры молодого грузчика в зелёной косынке нигде поблизости не маячило. И всё равно, пришлось чуть повременить, перед тем как задать Софии собственный скептический вопрос более-менее равнодушным тоном.

Иногда такое случалось, редко, но случалось. Её отпускало. Вернее, после пережитого и, как правило, острейшего стресса, говорить становилось проще, с примесью колкого сарказма. Словно открывалось второе дыхание, либо реальность разрывала бонусный талончик на право быть собой.

– Хочешь отправить меня на телеграф для розыска Лили? – задачка для учащихся младших классов. Даже повеяло тоской от столь банальных попыток Софи, воспользоваться сироткой Эвой для достижения своих маленьких прихотей.

– Ну вот видишь, ты и сама всё прекрасно понимаешь без лишних пояснений. – юная интриганка продолжает ласково улыбаться, не отводя взгляда в сторону и абсолютно не стесняясь собственной наглости, особенно перед Эвелин.

Вообще, сложно представить себе смущённую Софи. Кажется, данная черта не свойственна её природе буквально с рождения. На самом деле, ей были несвойственны многие стороны человеческой натуры, а большая их часть так и вовсе являлась приобретённой с возрастом (а в последствии отточенной до совершенства) игрой бездушной актрисы. Если требовала ситуация и место, она могла сыграть кого угодно или любую, скопированную у других, живую эмоцию.

– Тебе же ничего не стоит это сделать, так ведь? Это ты у нас любительница долгих прогулок и прочих приключений. Уверена, тебе самой уже не терпится прогуляться по порту.

– Боюсь, если я начну гулять здесь в полном одиночестве, меня не так поймут.

– Ой, да ладно! – впервые Софи срывается до раздражённого фырканья. Эвелин ещё не понимает, почему и из-за чего. На вряд ли той принципиально отправлять к телеграфу именно Эву, захочет, пошлёт туда кого-нибудь из слуг. – Пройтись до любого здесь здания и обратно – едва ли потянет на социальное преступление. Я бы и сама прогулялась, но надела не подходящие для этого туфли, ещё собью каблуки или натру мозоли.

А вот последние фразы определённо были не из её репертуара. Чтобы София Клеменс оправдывала своё нежелание куда-то идти и что-то делать подобными объяснениями…

–

Да хватит тебе уже, Эва! – в поддержку сестре, неожиданно выступила Валери, что тоже было той несвойственно. – У меня нет никакого желания торчать здесь бог весть сколько времени в бессмысленном ожидании возвращения Лилиан. Или ты решила здесь заночевать? Неужели так сложно сходить туда и обратно, чтобы уже через десять минут преспокойно ехать в усадьбу? Только не говори, что ты решила повредничать чисто из принципа, за недавнюю обиду?..

– Иногда одной вежливой просьбы бывает более, чем достаточно, Валери. А то создаётся ощущение, будто вы не имеете никакого представления, как и с кем нужно говорить.

– Ну если всё так просто, тогда, будь добра, - свой вполне приятный голосок подала и Клэр, решившись подключиться к всеобщему обсуждению третьим тыловым флангом. – Сходи в телеграфную и предупреди Лили, что мы уезжаем без неё. Тебе же это не будет стоить ровным счётом ничего.

– И мы нисколько не настаиваем, если ты не захочешь ехать вместе с нами. Можешь составить Лилиан компанию, мы не обидимся.

Вот теперь-то она точно не удивится, если узнает, что весь этот спектакль и был разыгран сёстрами Клеменс, дабы избавиться от нежелательного соседства с раздражающей их сироткой Эвой. Поэтому и готовы пойти на любые ухищрения, лишь бы вызвать в той собственное желание уйти отсюда как можно поскорей.

– Надеюсь, ваш телеграф находится не на другом конце порта?

– Да нет, что ты! – улыбка Софи всё так же восхитительна и насквозь фальшива. Разве что глазки вспыхнули каким-то болезненным блеском. – Ярдов пятнадцать-двадцать, максимум. – даже повернула голову, чтобы указать изящным движением подбородка в нужную сторону. – Его и отсюда прекрасно видно, серо-жёлтый дом, рядом с трубой портовой котельни, сразу за каретной площадкой.

…Всего несколько минут Эвелин кажется, что она идёт в сторону нужного здания вовсе не по указке своих кузин. Это ей самой не терпелось избавиться от их присутствия, поэтому-то она и ухватилась за представившийся шанс, как за редкую возможность сбежать от них, а не потому, что те добились своего, воплотив в жизнь свою общую задумку. Нервозность от недавнего с ними общения постепенно сходит на нет, пока девушка неспешно обходит чужие экипажи, наёмные кэбы и незнакомых ей людей разного классового статуса.

Подобные места, как и праздничные ярмарки, всегда стирали границы между людьми, если не во внешних отличиях, то хотя бы в правах передвижения по общественным территориям. И всё же, ты не мог слиться с данной толпой до конца. На тебя всё равно кто-то обращал внимание, кто-то определял твоё происхождение по фасону туалета и качеству тканей, по тому, как ты шла, как держала осанку, куда и на что смотрела. Всё равно ты выделялась и всё равно у многих на твой счёт возникало немало вопросов. Не удивительно, почему в такие моменты хотелось натянуть на лицо хотя бы тонкую сеточку вуали. Мнимая защита от слишком любопытных глаз? Ещё и послеполуденная жара с очень ярким солнцем. Чувствуешь себя дефектным камешком посреди голого ковра выжженной южным светилом пустыни. Чёрной точкой на жемчужных крупицах белого песка.