Плач Агриопы

Филиппов Алексей Алексеевич

– Что-то случилось? Я имею в виду — случилось что-то ещё? — в дверях кухни стоял Людвиг.

– Где Валтасар? — вопросом на вопрос ответил Павел.

– В вашей гостиной. — Латинист с подозрением покосился на письмо. — Спокойный, как будто антидепрессантов наелся.

– Спроси его — дыхание пони поможет, или нужны только большие лошади?

– Я не знаю, как на Латыни будет «пони», — потупился Людвиг.

– Ну — скажи: «маленькая лошадь».

Юноша скрылся из виду, а Павел распахнул холодильник и проинспектировал его содержимое. Не густо: плесневелый кусок сыра, немного

вялых помидор, есть ещё две банки рижских шпрот. По паре бутербродов на брата — и то соорудятся с трудом. Через минуту вернулся Людвиг.

– Валтасар говорит, маленькая лошадь или большая — не важно.

– Ну тогда я знаю, куда ехать теперь, — Павел поискал открывалку, не нашёл и вонзил в жестяную банку шпрот широкий нож для мяса. — Знаю, куда, но не знаю, как.

– Нам нужно найти способ передвигаться, не привлекая внимания полиции, так? — Вторично, как и тогда, у Собора, Людвиг проявил проницательность.

– Нам? — почему-то Павла покоробило именно это слово, хотя в остальном латинист не ошибся. — Тебе что, вообще некуда податься?

– Да, в общем, некуда, — Людвиг слегка смутился, но закончил. — Я в интернате живу, — уже больше не воспитанник, комната своя есть. Но на неё всегда охотники найдутся. Ещё и спасибо мне скажут за то, что на ночь не явился. У нас с этим просто: ключи от свободных комнат среди старших на вес золота, я свой давно с собой не ношу, желающим оставляю.

– Тебя не хватятся?

– Может, и хватятся, но в розыск не объявят. Я же вам уже говорил: я — совершеннолетний. — Людвиг поморщился, как от зубной боли. — Давайте закончим со мной. Вернёмся к нашему делу. Нужна незасвеченная машина, причём лучше всего — фургон: пассажиров набирается немало.

– Прекрасный план, — управдом усмехнулся. — Главное, вполне реалистичный. Ты не подгонишь такую тачку?

– Запросто, — Людвиг порылся в карманах джинсов, вытащил несколько помятых визитных карточек. — У вас деньги есть?

Павел слегка опешил. В последние несколько дней он сделался настолько чужд всякому благоразумию, что самый обычный вопрос едва не поставил его в тупик. Пенсия по инвалидности. Сейчас казалось, он получал её тысячу лет назад, не меньше. Но, если судить по календарю, это было на прошлой неделе.

– Шесть тысяч с мелочью, — ревизия наличности не потребовала многих усилий.

– А куда ехать?

– За город. — Управдом понял, к чему клонит Людвиг. — Но дело не в деньгах. Разве не понимаешь, что нам свидетели не нужны? Будет водитель, — будут проблемы.

– Ладно, — латинист отмахнулся от предостережения, как от назойливого комара, — убедили. Тогда придётся снова нарушать закон — вам не впервой. Вы скольких человек сумеете вырубить?

Нож, которым Павел нарезал хлеб для бутербродов, чуть не отхватил половину указательного пальца.

– Каких человек? — управдом едва не начал заикаться. — Я, знаешь ли, не Рембо.

– Нашёл! — Людвиг, в противоположность собеседнику, похоже, получал странное удовольствие от всего происходящего. Теперь он, широко улыбаясь, пристально рассматривал какую-то чёрную с золотом визитку. — Человека будет всего два. Не десантники и не каратисты. Уж с ними-то справитесь?

Вопрос

был гипотетическим, поскольку, усевшись на табурет и выудив откуда-то из-за пазухи простенький телефон, Людвиг начал набирать номер, не дождавшись ответа Павла. Неожиданно остановился, посмотрел на Павла задумчиво.

– У вас балкон есть?

– Имеется. — Хозяину квартиры всё меньше нравились вопросы гостя. Слишком уж уверенно чувствовал себя Людвиг на чужой территории. Но Павел, утомлённый, расстроенный, погружённый в раздумья, до поры до времени нахальности Людвига не замечал. А теперь вот заметил, но парень уже вошёл во вкус и, как знать, может, готовился сделать что-то толковое. Молодая голова лучше старой.

– Я выйду, позвоню, не подслушивайте, — по-ребячески непосредственно предупредил латинист, и быстрым шагом удалился из кухни, прихватив два из трёх, сотворённых Павлом на скорую руку, бутербродов.

– Странный, — пробурчал Павел себе под нос, но готовить холостяцкий ужин не прекратил и следить за Людвигом не стал.

Домучал тупым ножом хлеб, заморил червячка сам и, водрузив на поднос пузатый чайник, остатки бутербродов и три глубоких кружки, отправился в гостиную с благородной целью покормить «арийца». Тот развалился в кресле и безмолвствовал.

– Еда, — поставив поднос на хлипкий журнальный столик, объявил управдом. — Налетай.

«Ариец» сопроводил поднос заинтересованным взглядом, но к бутербродам не притронулся. А Павел невольно перевёл взгляд на горячечную Еленку. «Её ведь тоже надо покормить, — мелькнуло в голове. — А как? Она говорила о каких-то питательных уколах, но где их взять. А Танька — так та и вообще голодает уже сутки. Или нет?..» Павел поискал глазами корзинку для пикников, которую Еленка захватила с собой из Марьино; не нашёл — наверное, она валялась где-нибудь в спальне. Может, уколы, доставшиеся Таньке, и есть те самые, питательные? Тогда ставить их теперь предстоит ему, Павлу.

– Чай! Отлично! — Людвиг ввалился в комнату с балкона. Оглядел поднос с нехитрой едой и прикрикнул на «арийца» на Латыни. Тот немедленно, чуть не целиком, запихнул бутерброд в рот. Павел поразился, какой властью над людьми обладает этот рахитный юнец, почти подросток. Ещё недавно кроме жалости он не вызывал никаких чувств, а теперь впору было начинать его опасаться.

– Значит, так, — Людвиг налил себе полную чашку ароматного напитка и чуть пригубил с краю. — Минут через двадцать сюда подъедут двое. Ваша задача — забрать у них ключи от машины и уговорить посидеть здесь, в этом доме, часа три. Справитесь?

– Хватит темнить, — управдом нашёл в себе силы возмутиться. — Что за люди? Что за машина? Каким образом мы ею воспользуемся — угоним?

– Вам не понравится, — Людвиг спокойно встретил разгневанный взгляд Павла. — Если бы можно было придумать что-то ещё — я бы придумал. Ну а так — нашёл лучший вариант из худших. Но вам точно не понравится.

– Ещё раз говорю тебе — я не нападаю на людей, ты меня с кем-то путаешь, — Павел не скрывал злобы.

– Как хотите, — Людвиг с видимым равнодушием пожал плечами, — Не возражаете, если я включу телевизор? Сейчас как раз должны начаться вечерние новости.