Плацдарм
Шрифт:
Аор со ставшим вмиг суровым лицом повернулся к Тихомирову.
— Давай, рассардар, командуй отступление. С этим может справиться только другая Радужная Стена. Или… — он усмехнулся. — Первичный Огонь. Впрочем, можем попробовать то, над чем работали наши и ваши кудесники, — вдруг поможет? Отчего не попытаться?
А, в самом деле, не пустить ли в ход сырье, добытое в секретном руднике у северных отрогов гор Летящего Льва? Зачем они его копят? Только для того, чтобы радиоактивный материал стал козырной картой в борьбе против Мезенцева? Не слишком
Тихомиров невольно повернулся к лагерю магиков. Скорее всего, Алтен и Шаргат думали точно так же, как их шеф. Куча народу, как муравьи дохлых гусениц, волочили пару специальных снарядов на самодельных направляющих — антимагические ракеты, боеголовки которых были набиты светящейся дрянью из рудника и собраны руками зомби.
Он с надеждой поглядел на Арса.
— Попробуй, рассардар, — с холодной горечью бросил маг. — Может, и поможет?
И пожал плечами с выражением на лице, означавшим — «Я умываю руки».
Неожиданная злоба на чародея охватила генерала.
Неужели он не понимает, что если им суждено быть выброшенными из этого мира, то победители не дадут пощады местным соратникам чужеземцев? Или думает, что пришельцы возьмут их с собой? Кстати, видимо, так и придется поступить.
Но что же делать? Или…
Тихомиров даже вздрогнул.
Маг что-то говорил о Первичном Огне? А ведь у него этот огонь есть.
Да, есть. Генерал посмотрел на столпившихся у подножия холма офицеров, он искал среди них капитана Ищенко — офицера по несанкционированным пускам (должность, о существовании которой положено знать людям в звании не ниже подполковника).
Капитана вместе с двумя «изделиями» прислали буквально две недели назад, когда он направил донесение министру, что вопрос о войне с этой треклятой Конгрегацией — дело решенное. Прислали с указанием лично маршала Устинова: «Применить исключительно в случае непосредственной угрозы прорыва на территорию СССР враждебных вооруженных сил, если применение обычных вооружений окажется недостаточным для предупреждения агрессии».
Может, так и поступить — отойти к дромосу, а потом врезать по врагу тем самым Первичным Огнем, против которого не устоять никакой магии?
Но тут мороз подрал по коже — неужели и в самом деле придется пустить в ход еще и это?
Перед глазами Тихомирова встало белесое, залитое мертвым светом небо и дымный, неправдоподобный в своей величине гриб…
Видел это дважды — на учебно-тактических испытаниях. И еще один раз — семь месяцев назад, когда пробивали проход в этот мир, откуда их совсем скоро выкинут вон, если он не воспользуется…
Нет, лучше уж тогда…
— Товарищ генерал! — К нему подбежал полковник Дерюгин.
Его заместитель был явно растерян.
— Я тут… получил… Одним словом, у меня есть сообщение…
Земли Конгрегации. В тысяче четырехстах километрах к северо-востоку от Октябрьска.
За
…Открыв глаза, полковник замер, ощущая неподдельный страх. Странный приступ накатил и оставил, словно его и не было, но рядом со столом появилась непонятная белая фигура.
— Будь спокоен и не поднимай шума, сардар, — прозвучал в его ушах голос, и хотя Дерюгин мог бы поклясться, что произнесено это было на непонятном языке, но тем не менее сказанное было вполне понятно. — Я пришел со стороны ваших врагов…
Полковник успел проклясть изготовлявшего охранные амулеты шамана и приготовиться к смерти.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, и ты зря ругаешь мастера Ухаяна, — сообщил непонятный гость. — Я со стороны ваших врагов, но ни я, ни те, кто меня послал, вам не враги. Я принес тебе добрую весть, человек из иного мира.
Запоздало Дерюгин припомнил, что деревянное ожерелье, врученное ему степным старцем, по словам последнего, защищало от недоброй магии, но не от магии вообще.
— Кто ты? — спросил Константин Андреевич, украдкой переведя дух.
— Говори про себя, — ответил призрак. — Не нужно, чтобы кто-то нас услышал… раньше времени. Я почувствую твои мысли. Я друг, и пока этого достаточно.
— Ну говори… друг.
— Скоро вам предстоит битва с магами.
— Да, с этой… Конгрегацией, — зачем-то уточнил полковник.
— Так вот, слушай и запоминай, от этого зависит победа и ваша жизнь… и не только ваша. Внимательно смотрите и, когда увидите сиреневые проблески, не наводите туда свое оружие. И как только стена исчезнет, бейте, не жалея стрел, но не туда, где сиреневые проблески, — там ваши друзья. Запомнил?
— Дождаться исчезновения стены и стрелять по ним из всех видов оружия, не жалея боеприпасов, но не бить по лиловым огням, — пробормотал несколько обескураженный Дерюгин. — А какой стены?
— Увидишь, — покачал головой пришелец. — Передай то, что я сказал, своим рассардарам и магам с шаманами. И еще — на задней стене твоей палатки будет доказательство того, что это тебе не приснилось. Пусть кто-то из знающих посмотрит. Все…
И полковник вновь провалился в серую мглу.
Как только сознание вернулось к нему, он опрометью выскочил из палатки и остановился как вкопанный. На ней было отпечатано фотографически точное изображение — портрет самого Константина Андреевича Дерюгина.
— Вот уроды! — почему-то выругался он. — Чуть со страху не умер!
Возможно, Дерюгин не был бы так груб, если бы знал, как трудно было подчиненным Эйгахала Коцу найти зеркальника среди чужаков.
Но растерянность и злость почти сразу исчезли — следовало бежать и докладывать.
Еще нечетко осознав сказанное, полковник отлично понял его смысл — на той стороне имеются предатели, тьфу, союзники, и они готовы по какой-то причине помочь им, ОГВ.
— До них пять лиг, — сообщил Ринагар.