Плацдарм
Шрифт:
И ожили древние талисманы, сотворенные в незапамятные времена в городах, ныне лежащих на дне морей, и стало подниматься над степью синеватое марево, и застонал магический эфир.
А в сотнях миль впереди, в дикой степи, совсем неподалеку от авангарда частей землян, разгоралось точно такое же марево. Точнее, то же самое… Затем войско Конгрегации двинулось прямо в эту мертвенную синеву, чтобы выйти уже в другом месте.
Портал погас, когда через него проходили последние обозы — часть припасов все же осталась на той стороне,
Он и не верил заверениям Сихрета, что дорога между землями Конгрегации и местом битвы продержится несколько дней. Да и не имеет значения, как долго они будут возвращаться. И даже по большому счету — сколько их вернется. Главное — им нужно вернуться с победой.
Негромкий стрекот отвлек его от возвышенных и неуместных мыслей.
Стратег поднял голову…
И вот тогда старый, закаленный воин и опытнейший, бесстрашный маг Увай Айят почуял, как у него под шапкой зашевелились волосы от подлинного ужаса.
Проклятие! Проклятие на голову Могущественных, допустивших такое!
Слева от их колонны летел вертолет. Да, верховный стратег без запинки выговорил это чуждое слово, обозначающее мертвое летающее железо, сумевшее то, чего не может никакая магия, — оседлать силу воздушного вихря (и оттого истинному магу двукратно ненавистное).
Он приготовился было отдать команду уничтожить проклятую машину.
Но и без его приказа воздух распороли сполохи пожирающей маны, а в сторону вражеского летуна потянулись полосы серого и багряного оттенков.
Вот летучая машина врагов выпустила жирный дым и резко пошла вниз, к холмам. Вот скрылась за ними. Верховный стратег зло осклабился, ожидая взрыва, с каким обычно гибли изделия кузниц чужого мира.
Внезапно стальная стрекоза вновь появилась из-за холмов — размером теперь не больше мухи, и, о тысячекратное проклятие на голову Могущественных, никакого дыма за ней не стлалось.
Сознание того, что их обманули, на миг заставило Увай Аята потерять над собой контроль.
Белая молния устремилась вслед вражескому летуну и бессильно лопнула в воздухе, не пройдя и двух третей пути.
Покачнувшись, стратег еле устоял на ногах, и ученики торопливо поддержали его.
— Проклятье!! Проклятье!! Проклятье!! — хрипел Увай, и с губ его летела пена.
И, сплюнув кровь, бросил:
— Начинайте Великое Действо немедленно!
— Но… — забормотал Ингур Сах, — мы еще не готовы!
— К Шеонакаллу твоему в …! — заорал стратег на бывшего жреца-мага, невзначай совершив богохульство третьей степени, караемое по законам сгинувшей империи двумя неделями медленной смерти. — Если они подготовятся, то уже завтра хан Бургудан сварит из тебя суп в честь своих предков!
Хотя — может быть уже поздно…
Его чародеи соорудили-таки на днях хитрое устройство,
Остается надеяться, что древние талисманы сработают как надо, а маги пришельцев и шаманы из их союзников не смогут подобрать ключи к магии погибшего мира.
И первый раз за последние месяцы Увай вдруг подумал: а может зря они ввязались в это дело? Может, нужно было предоставить всему идти своим чередом, как велит мудрость предков?
Но теперь уже поздно было сожалеть. Нужно было побеждать — или погибнуть.
С изрытого норами курсагов холма, ставшего импровизированным командным пунктом, генерал наблюдал, как его войско торопливо расползалось по позициям.
Взрыкивая, выстраивались в боевые порядки танки, солдаты принялись в бешеном темпе рыть траншеи, где-то позади, прямо в открытом поле, с матерной бранью собирали минометы и выкидывали из прицепов снарядные ящики…
Далеко позади, в часе езды, бешено заводили моторы и мчались по степи системы залпового огня. Еще дальше, на аэродромах, прогревали двигатели авиаторы и вертолетчики.
Чародейская часть войска тоже демонстрировала, что вскоре тут суждено выступить не каким-то там профанам, а знатокам тайных материй.
Маги лихорадочно насыпали круги и квадраты из разноцветных порошков, глотали стимулирующие снадобья. Истошно голосили, бия в бубны, шаманы. А амнистированные ученики жреческой школы Сарнагара, в деяниях которых военный трибунал не нашел признаков преступлений, вытащили на свет два десятка малых алтарей, еще хранивших недобрую силу неназываемого бога.
Однако, похоже, все было напрасно. План летел к черту — готово к вылету было не больше половины машин, артразведка выдвинуться не успела, — значит, стрелять придется уже после начала боя.
Одна лишь бронегруппа начала выдвижение по заранее заготовленной диспозиции, но даже ее командир, подполковник Мурашко, понимал, что не успеет.
И не ошибся.
— Смотрите! — выкрикнул кто-то из штабных.
И, подняв взгляд, Тихомиров увидел, как над близкими холмами поднимается странное радужное марево, увенчанное короной мелких молний.
Кто-то из магов взвыл и рухнул на землю, прикрывая голову руками.
Глядя на приближающееся сияние, генерал почувствовал тем присущим каждому хорошему военному чутьем, что битва уже проиграна и лучшее, что они могут сделать, — это погрузиться в машины и что есть силы удирать. Если успеют, конечно.
— Что это? — больше для порядка спросил он у Мак Арса.
— Это? — с обреченной усмешкой ответил чародей. — Радужная Стена… А говорили, что Звездных Шаров уже не осталось в мире.