Плацдарм
Шрифт:
— Ты решил загородить мне дорогу? — орал он. — Пошел прочь! Пшел, змея, я сказал! Зачем пришел сюда? Умереть? Ну умри, я разрешаю! Куда? Не уйдешь!
Пена летела у него изо рта, лицо заливала кровь. Вот, повергнув очередного горца, он наступил мертвецу на грудь, так что у того хрустнули ребра, и, подняв обеими руками клинок, вонзил его в уже остывающую плоть.
— К воротам!
— А ну с дороги!
Пункар широко размахнулся и прыгнул на строй наемников, те попятились назад, смешались, секира латника окрасилась кровью,
А потом глаза его увидели впереди нечто непонятное.
Толпу женщин.
Но не испуганную, а яростную и грозную.
И капитана Атэнни…
За полчаса до того. Лекарский квартал
Лошади били копытами и тревожно храпели. Всадники напряженно всматривались из-под шлемов в темноту. Капитан перевел отряд на рысь. Врагов пока не попадалось, лишь впереди время от времени мелькали какие-то тени — то ли обыватели, то ли мародеры, равно торопившиеся убраться с дороги Молниеносных.
Несколько раз в них из мрака или с крыши летели черепица и камни, и Атэнни жалел в очередной раз, что магов с ними нет. Оставалось надеяться, что вражеские чародеи, если такие есть, им не встретятся.
Потом из подворотни послышался истошный женский, даже скорее девчоночий крик.
Капитан хищно усмехнулся. Похоже, городские подонки решили, что пришло их время?
Что ж, они угадали, пришло их время… отправиться в нижние миры.
Высоко подняв факелы, разъезд подлетел к подворотне, скорее проулочку между домами с перекинутым над ним балконом.
Брови капитана чуть приподнялись — перед ним были три явно испуганные девчонки лет тринадцати. Причем в зеленых новеньких плащах, какие носили те, кто служил Подательнице Жизни. Одна буквально в обмороке висела на руках двух остальных.
Будь они постарше, Джерид бы решил, что девахи загуляли у кавалеров, и события просто застали их вдали от обители.
Но когда те наперебой начали тараторить, утирая слезы, насмешливую мысль как ветром сдуло.
По словам Кии, Тран и Зеов, они сбежали из Дома Грайни, осажденного какой-то непонятной бандой во главе с черными колдунами.
Они говорили еще что-то про какие-то переговоры с настоятельницей, но капитан их не слушал.
Подняв девчонок в седла, пятерка Молниеносных помчалась по темным улицам и закоулкам, ни о чем не думая…
Где-то там, впереди, неизвестные ублюдки собирались причинить вред будущим служительницам Жизни. Может быть, ученицы просто испугались, а у страха глаза велики, может, они чего-то не поняли, но выбора у Атэнни не было.
Вот и последний переулок перед приютом Грайни. Тут была школа для особо одаренных девушек, собранных сюда из мест очень далеких, а заодно один из приютов ковена Грайни для брошенных детей и сирот, в котором будущие целительницы проходили практическое обучение.
Подворье встретило
Атэнни оглянулся на полусотника, и во взгляде опытного бойца прочел: «Похоже, опоздали».
— Приготовить луки… — бросил он, успокаивая себя.
Ворота были заперты, зато калитки не имелось, перед порогом валялась груда щепок, словно били тараном или чарами.
В свете догорающей масляной лампы было ясно видно, что живых здесь не осталось. Груда тел, совсем недавно бывших живыми и веселыми девчонками — аринамками, лисийками, тиролками и даже эуденоскарриандками (да, и из империи тоже приезжали сюда учиться).
Они лежали вповалку в одной огромной куче, как забитые поросята или кролики на бойне…
Спрыгнув с седел, отрешенно сидели приведшие их сюда девушки, всхлипывая, хватая за руки то одну, то другую товарку, словно проверяя, живы ли они.
Позади Атэнни кто-то разрыдался. Он медленно повернулся. Плакал десятник Ойги — здоровый, полуседой уже мужик. Была ли у него тут дочка или родственница, или же просто его потрясло до глубины души неслыханное злодейство?
Сколько они стояли так, капитан не помнил. Скорее всего недолго.
Потом двор заполнился рыдающими или, наоборот, — отрешенно молчащими женщинами — старыми и молодыми, в одинаковых зеленых плащах.
К коню Атэнни подошла высокая худая старуха.
— Прости, святая мать, — произнес он одними губами… — Мы не успели… не знали.
— Не время, воин, — каркнула она в ответ, и лишь с большим трудом можно было заметить, каким трудом дается Старшей ковена ее спокойствие. — Нам нужно покарать убийц и остановить зло. Ну быстрее. Или хочешь опоздать второй раз?
Летучий отряд капитана Атэнни прорвался в цитадель как раз вовремя, так как единственным местом, которое еще удерживали сторонники прежней власти, была главная башня и подступы к ней. Мятежникам оставалось совсем немного дожать обороняющихся, и победа была бы за ними.
И вот тут выяснилось кое-что неожиданное и нехорошее…
Жрицы почувствовали что-то неладное еще на подходе к воротам, и одна из них громко выкрикнула:
— Черная сила! Сила Черной Луны! Чую!
И упала замертво.
Почти сразу жрицы запели гимн на незнакомом языке и, дружно печатая шаг, как настоящие гвардейцы на параде, двинулись вперед. Атэнни и его латникам оставалось только следовать позади и наблюдать. И невидимая волна начала валить мятежников, как хорошо пущенная бита — кегли в игре рам-рум. И те побежали перед ликом неведомого колдовства.
Жрицы, как будто не видя этого, все так же размеренно шагали под свой монотонный гимн и вступили в замок.
А потом строй служительниц Грайни резко, словно по команде, остановился. У самых ворот дворца, держась за руки, стояли с дюжину мужчин в черных мешковатых хламидах. Жрицы при виде врагов ничем не выдали своих чувств.