Плацдарм
Шрифт:
Вот между ними и полыхает костер, куда незнакомец что-то сыплет, отчего пламя становится неприятно зеленоватым. Видимо, творит какой-то обряд в честь одного из сонма богов, каким молятся в мире, куда занесла землян уже скоро как восемь лет лихая судьба и приказ…
Спутница судорожно сжала запястье солдата. Осторожно повернувшись, он встретил расширившиеся глаза, в которых отражался страх. Да она, кажется, расплачется сейчас! Неутомимая и отважная охотница испугана!
Один человек жжет костерок — что тут особенного?
А вокруг ведь и в самом деле происходит что-то не то. Свет ущербной Луны как-то сгустился, стал тягучим, налился зеленью и странно мерцает в такт ударам крови в висках.
Нет, конечно, примерещилось…
А вот это… это уже не мерещится!
Из-за кустов появляются и медленно, беззвучно начинают скользить вокруг камня с языком пламени между двумя столбами и неподвижно сидящим человеком — молчаливые фигуры в темных плащах с низко надвинутыми капюшонами. Они движутся нарочито неспешно, кружась в хороводе, не останавливаются ни на миг, но и не убыстряют шаг. Танцуют? Молятся неведомым богам? Заклинают каких-то демонов? Занимаются непонятным чародейством?
Кири осторожно прикоснулась к плечу. Глаза ее расширены, белки блестят. Как бы не увидели «черные»…
Эта мысль тут же исчезает: одна из фигур, не нарушая общего ритма движения, направляется к кустам, где укрылись беглецы.
Быстрый взгляд на Кири — та держится молодцом, хотя глаза расширены в неподдельном ужасе.
Она что-то прошептала. Что — Смагин не разобрал, но ему показалось, она поняла, что это за типы. И они явно не нравились его женщине, а в этом мире за такое и убить не грех.
То ли шепот Кири выдал их, то ли ночные колдуны почуяли чужаков, но коловращение мертвого танца остановилось.
— Хаар-хайраррын-гур!!! — выкрикнул с ненавистью и отвращением старший из них — широкоплечий, крупноголовый, с лохмами волос, ниспадавших на плечи.
Он единственный из всех был не в капюшоне и воздел руки к черным небесам. Как показалось Анатолию, вокруг его кистей промелькнул сиреневый отсвет…
— Паргу-уум! — взвыли остальные.
Язык был незнаком солдату — даже похожего слышать не доводилось. Но и без перевода было понятно — ночные гости явно недовольны появлением чужаков в месте их поклонения и твердо намерены покарать святотатцев.
Как по команде рассыпанные в замершем хороводе люди выстроились в шеренгу, в руках появились короткие широкие кинжалы.
С промелькнувшим облегчением боец обнаружил, что врагов меньше, чем казалось, — всего полдюжины или около того.
Как ни странно, Анатолий не испугался. Вернее, почти не испугался. Как-никак он был солдатом! И сейчас спокойно и быстро прикидывал их шансы.
То, что это маги или кто-то вроде того, понятно. Но маги обычно не творят свои заклятия тайно и толпой! Жрецы или шаманы? Это, пожалуй, ближе к истине.
Если
— Выходить! — высоким, как у кастрата, голосом заорал старший на ломаном всеобщем, приказывая нарушителям чистоты обряда покинуть убежище.
От Смагина не укрылось, что противники двигаются как-то слегка заторможенно и выглядят вообще не лучшим образом. Вероятно, прерванный ритуал забрал у них немало сил, а может, они вообще пока что до конца не сообразят, на каком свете находятся.
— Выходить! — вновь проверещал главарь «чернобалахонников».
Их противники толком не знали, с кем имеют дело. Да какая разница? У них превосходство и численное и (парень кинул взгляд на продолжавшего бесноваться главаря и двух ближайших к нему людей — те знакомо сложили ладони домиком) магическое…
Однако на рожон не лезут. Сам бы он, наверное, уже приказал обшарить заросли и выволочь наружу наглецов. Но вот сейчас ему-то торопиться не след. У него в рожке осталось всего четырнадцать патронов.
Ага, главарь, похоже, думал точно так же. Повинуясь его жесту, трое медленно двинулись в их сторону. Ждать больше смысла не имело.
Вскинув автомат, Анатолий нажал на спуск, поведя стволом слева направо.
Главарь и оба его ближайших помощника рухнули, отброшенные назад, на камни.
В последний момент Смагин успел убрать палец со спускового крючка, рассчитывая сберечь хоть один-два выстрела на самый крайний случай, и одновременно метнулся влево, распластываясь на каменистой земле.
В то же время девушка выпустила во врага с дикой скоростью три стрелы, но то ли не сумела прицелиться при лунном свете, то ли неведомая сила хранила чужаков — лишь одна вскользь зацепила бедро того, что слева.
Прогалину огласил бешеный вопль страха и ярости. Но как ни были напуганы их противники земным оружием, в бегство они не обратились.
И не стали мешкать с ответом.
Отчего-то Анатолий почуял, куда будет направлен их удар. Тем самым чувством, шестым или еще каким, которым и без всякой магии (или не без нее, кто ж знает) опытный воин чувствует взгляд целящегося в тебя врага, неважно, поверх ли тетивы или автоматного ствола. Каким охотник чует зверя, только начавшего подкрадываться к двуногому врагу.
— Кири, берегись! — выкрикнул он, и охотница метнулась влево, перекатившись по колючей траве.
Мимо землянина пронеслось нечто невидимое, но осязаемое, похожее на порыв ледяного ветра, почему-то пахнущего химией.
Ударил он точно туда, где только что находилась его спутница, и от этого порыва ветви опали на глазах хрупким прахом. Какая-то особо злая магия.
И моля Бога, чтоб чутье не подвело, землянин, направив ствол на чародея, надавил спусковой крючок.
Чутье не подкачало — две последние пули нашли цель.