Плацдарм
Шрифт:
Слева от их колонны летел вертолет. Да, Верховный Стратег без запинки выговорил это чуждое слово, обозначающее мертвое летающее железо, сумевшее то, чего не может никакая магия — оседлать силу воздушного вихря (и от того истинному магу двукратно ненавистное).
Он приготовился было отдать команду уничтожить проклятую машину.
Но и без его приказа воздух распороли сполохи пожираемой маны, а в сторону вражеского летуна потянулись полосы серого и багряного оттенков.
Вот летучая машина врагов выпустила жирный дым
Внезапно стальная стрекоза вновь появилась из-за холмов — размером теперь не больше мухи, и, о тысячекратное проклятие на голову Могущественных, никакого дыма за ней не стлалось.
Сознание того, что их обманули, на миг заставило Увай Аята потерять над собой контроль.
Белая молния устремилась вслед вражескому летуну и бессильно лопнула в воздухе, не пройдя и двух третей пути.
Покачнувшись, маг еле устоял на ногах, и ученики торопливо поддержали его.
— Проклятье!! Проклятье!! Проклятье!! — хрипел Увай, и с губ его летела пена.
И, сплюнув кровь, бросил:
— Начинайте Великое Действо немедленно!
— Но… — забормотал Ингур Сах, — мы еще не готовы!
— К Шеонакаллу твоему в манду! — заорал он на бывшего жреца-мага, невзначай совершив богохульство третьей степени, караемое по законам сгинувшей империи двумя неделями медленной смерти. — Если они подготовятся, то уже завтра хан Бургудан сварит из тебя суп в честь своих предков!
Хотя — может быть уже поздно…
Его чародеи соорудили-таки на днях хитрое устройство, позволяющее прослушивать разговоры чужаков по мертвому эфиру. Но и не прибегая к нему Увай знал — сообщение о появившемся ниоткуда войске Конгрегации уже передано воеводам землян, и надежды на то, что те не поверят, уже нет.
Остается надеяться, что древние талисманы сработают как надо, а маги пришельцев и шаманы из союзников не смогут подобрать ключи к магии погибшего мира.
И первый раз за последние месяцы Увай вдруг подумал, а может зря они ввязались в это дело? Может, нужно было предоставить всему идти своим чередом, как велит мудрость предков?
Но теперь уже поздно было сожалеть. Нужно было побеждать — или погибнуть.
С изрытого норами курсагов холма, ставшего импровизированным командным пунктом, генерал наблюдал, как его войско торопливо расползалось по позициям.
Взрыкивая, выстраивались в боевые порядки танки, солдаты принялись в бешеном темпе рыть траншеи, где-то позади, прямо в открытом поле, с матерной бранью собирали минометы и выкидывали из прицепов снарядные ящики…
Далеко позади, в часе езды, бешено заводили моторы и мчались по степи системы залпового огня. Еще дальше, на аэродромах подскока, прогревали двигатели авиаторы и вертолетчики.
Чародейская часть войска тоже демонстрировала, что вскоре тут суждено выступить
Маги лихорадочно насыпали круги и квадраты из разноцветных порошков, глотали стимулирующие снадобья. Истошно голосили, бия в бубны, шаманы. А амнистированные ученики жреческой школы Сарнагара, вытащили на свет два десятка малых алтарей, еще хранивших недобрую силу неназываемого бога.
Однако, похоже, всё было напрасно. План летел к черту — готово к вылету было не больше половины машин, артразведка выдвинуться не успела — значит, стрелять придется уже после начала боя.
Одна лишь бронегруппа начала выдвижение по заранее заготовленной диспозиции, но даже её командир, подполковник Мурашко, понимал, что не успеет.
И не ошибся.
— Смотрите! — выкрикнул кто-то из штабных.
И подняв взгляд, Тихомиров увидел, как над близкими холмами поднимается странное радужное марево, увенчанное короной мелких молний.
Кто-то из магов взвыл и рухнул на землю, прикрывая голову руками.
Глядя на приближающееся сияние, генерал почувствовал тем присущим каждому хорошему военному чутьем, что битва уже проиграна, и лучшее, что они могут сделать — это погрузиться в машины, и что есть силы удирать. Если успеют, конечно.
— Что это? — больше для порядка спросил он у Арс Мака.
— Это? — с обреченной усмешкой ответил чародей. — Радужная Стена… А говорили, что Звездных Шаров уже не осталось в мире.
Ставшее вмиг суровым лицо Аора повернулось к Тихомирову.
— Давай, ассаардар, командуй отступление. С этим может справиться только другая Радужная Стена. Или… — он усмехнулся, — Первичный Огонь. Впрочем, можем попробовать то, над чем работали наши и ваши кудесники — вдруг поможет? Отчего не попытаться?
А, в самом деле, не пустить ли в ход сырье, добытое в секретном руднике у северных отрогов гор Летящего Льва? Зачем они его копят? Только для того, чтобы радиоактивный материал стал козырной картой в борьбе против Мезенцева? Не слишком ли мелко?
Тихомиров невольно повернулся к лагерю магиков. Скорее всего, Алтен и Шаргат думали точно так же, как их шеф. Куча народу, как муравьи дохлых гусениц, волочили пару специальных снарядов на самодельных направляющих — «антимагические ракеты», боеголовки которых были набиты светящейся дрянью из рудника и собраны руками зомби.
Он с надеждой поглядел на Арса.
— Попробуй, ассаардар, — с холодной горечью бросил маг. — Может и поможет?
И пожал плечами с выражением на лице, означавшим — «Я умываю руки».
Неожиданная злоба на чародея охватила генерала.
Неужели он не понимает, что если им суждено быть выброшенными из этого мира, то победители не дадут пощады местным соратникам чужеземцев? Или думает, что пришельцы возьмут их с собой? Кстати, видимо так и придется поступить.
Но что же делать? Или…