Плацдарм
Шрифт:
— Вижу! — она вдруг надвинулась на капитана, обдав его запахом полыни, старого немытого тела, давним дымом костров и душными курениями. — Вижу — тебя! Ты переживешь всех, ты умрешь последним!
Краем глаза чеченец увидел, как, ощутимо побледнев, бочком-бочком продвигается к выходу табунщик, видимо не желая присутствовать при жутком действе предсказаний служительницы Нижнего Владыки.
— Вижу! — заклекотала старуха. — Вижу всё! Вижу звезды на твоих плечах, но не те, о которых ты мечтаешь!
Вижу город с суровым
Вижу железных зверей на его улицах, беспомощных в каменных теснинах, избиваемых огненными стрелами, что мечут твои слуги! Вижу их погонщиков, окровавленных и обгоревших, которых убивают по твоему приказу!
Вижу тебя, обрекающим на смерть невинных, вижу, как ты предаешь и убиваешь! Вижу тебя победителем в той войне — и вижу, как не приносит счастья тебе твоя победа…
Вижу, как твоя огненная стрела убьет его сына!! — на этот раз палец старой шаманки уперся в грудь танкиста.
— Да что ты несешь, проклятая карга! — заорал побледневший артиллерист, хватаясь за кобуру.
На него кинулись с двух сторон военврач и танкист. Все трое, не удержав равновесия, рухнули на глинобитный пол.
Когда, отпихнув товарищей, капитан поднялся, сжимая в руке ПМ, старуха с неожиданной прытью вылетела вон из харчевни.
Чеченец кинулся было за ней, но некстати споткнулся о брошенный пастухом полупустой бурдюк и шмякнулся на пол, расквасив физиономию.
Пока жалобно пищащий извинения хозяин по указанию военврача бегал за водой, пока прикладывали тряпки к наливающемуся синим носу и разбитой брови, само собой, шаманки и след простыл.
— Да успокойся ты, Аслан, мало ли что эта чертова ведьма плела?! — успокаивал капитана Макеев. — Вспомни, что про них Алтен рассказывала — их пророчества сбываются одно на пять, да и то не так, как было сказано.
— Притом еще неизвестно, кто её подослал! — поддержал разведчика Артем Серегин. — Тут у Сарнагара в степи агентура тоже имелась! Или вы испугались, что мы ей поверили?
«Смех смехом, но что она про Герат с Кандагаром молола? — озабоченно подумал Куликовский. — Нас же с Макеевым как раз из Афгана дернули?! Бред, конечно, однако ж…»
«Невозможно…Немыслимо…» — бормотал про себя капитан-артиллерист, тащась домой по улице Горького — главной улице Октябрьска.
Невозможно, немыслимо.
Что она там про город с суровым именем?! Неужели это… Нет! Невозможно, немыслимо! Этого просто быть не может!
Не может, повторял он про себя, и словно воочию видел ухмылку степной демоницы — мол, не сомневайся, всё так и будет.
Потому что последние слова шаманка выкрикнула на его родном языке, который он уже стал забывать.
И что с этим делать, капитан не знал. Хотя кобура уж слишком настойчиво оттягивала портупею…
В курилке у солдатской чайной
— Слышь, друг, — обратился Чуб к нему, и на миг его лицо исказила гримаса сомнения. Ты вроде в музыкальной школе учился — было дело?
— Так это давно было, — словно оправдываясь, ответил рядовой. — Пять лет проучился, да и то еле-еле. Это отец хотел, чтоб я музыкантом стал, хотя у меня данных никаких. А потом мы уехали в другой город, и как-то все… — он неопределенно махнул рукой.
— Ну хоть что-нибудь помнишь?
Борискин напряженно думал, не зная, что сказать.
Ожил страх перед старослужащими, намертво поселившийся с первых дней учебки, когда старший сержант Юстов — очень похожий на Чуба, кстати, — заставлял их устраивать ночами «вождение» — ползать под койками, надев на голову трусы.
И хотя здесь особой дедовщины пока не было, но опасения, что «вот сейчас начнется» шевелилось в его душе всякий раз, когда старики к нему за чем-то обращались.
— А чего тебе нужно? — наконец спросил он. — Поконкретней, так сказать.
Чуб несколько секунд явно что-то прикидывал и обдумывал.
— Ну вот, например — долго надо учиться, чтобы музыку на слух записывать? Ну песню там по радио, или на концерте.
— А зачем тебе? — совершено искренне удивился рядовой.
— Да мало ли? Может, я в ансамбле играть хочу?
— Тогда тебе наверное лучше нанять репетитора, — предположил солдат. — Может, за год или два выучишься…
— А дорого это?
— Ну, с нас репетитор брал по пять рублей за урок.
Чуб тяжело вздохнул, прикидывая возможную сумму.
— Ладно, — хлопнул он по плечу салагу, — спасибо за советы.
Хотя похоже толкового совета дать ему не смогут ни земляки, ни даже маги. Что ему делать и как ему быть с теми песнями, которые он слышит во сне, ночами, которые поражают его мелодией и необыкновенными словами, и случается, еще чем-то, чему не найти названия, но что буквально сжигает душу… Похоже ему придется найти ответ самому.
Аргуэрлайл. Год Синего Ветра. Месяц Первого Урожая, тридцатый день
Приграничные земли империи Эуденноскариад
У лесного костра сидели двое: худой поджарый мужчина с короткой неровной бородой и свежим шрамом на скуле и невысокий сгорбленный старик, чье скуластое лицо от жестких северных ветров, солнца и прожитых лет стало похожим на печеное яблоко.
— Нет, а чего я должен бояться? — чуть усмехнулся второй. — Альфарок твоих или, может, самого Неназываемого?
— Не к ночи будь помянут, — сделал защитный жест проводник. — Я о твоем желании узнать секреты земли нашей. Великая тайна всегда пугает.