Плацдарм 2
Шрифт:
Вздернул ее за шкирку, отвесил пинок. Выбесила таки… Прорычал в побелевшие глаза:
— Веди! Бойцы сидеть! Ждать!
Так и побрели — тащил, усмирял, выслушивая невнятное. Общая паника в лагере способствовала — считай, влились песчинкой в общий сумбур. Багровыми отсветами ударили пожары — паству сорвало в дикость и поиски утраченного смысла. Осенаторы на расхват, в них увидели единственную надежду, к чему они явно не готовы. Условия близки к оптимальным, а я трачу время…
Минут через пятнадцать выбрались на окраину — к ограде Базара. Женщина промычала что-то утверждающее перед фанерной халупой, обтянутой брезентом.
— Сжимай! А теперь ответь на вопрос! Реши уже бл…
Я отступил к выходу. Бытовая драма, да… Она неожиданно взревела раненным медведем и прыгнула на барахтавшегося культиста, замолотила лезвием — в голову, грудь, руки, брюхо… Била неумело, но часто. Он сперва вроде и не понял, протянул как-то жалобно: «И-и-и…», засучил ногами… А потом его жизнь кончилась, под нескончаемый женский крик.
Она повернула ко мне бешенное перекошенное лицо.
— Полегчало? — спросил на пороге. Отрицательное вымученное мотание головы. — Правильно. Ты ведь ее отдала. А здесь просто расставила верные акценты. Дальше сама — живи или сдохни.
И торопливо ушел в тревожные вспышки ночи. Время, время… Пока слышны крики, пока мечутся тела, а люди в плащах стараются не сдохнуть в процессе наведения порядка, можно многое успеть.
Проскользнул на стоянку и сходу пристроился на табурет у костерка. Мол сидел и не двигался… Раненная нога вновь заныла, намекая на поспешность действий. Прислушался к сигналу — прибор стационарен и все еще в районе молельни. Радует… Бойцы терпеливо ждали, сверля вопрошающими взглядами. Шест не выдержал:
— Сделала?
— Да. — Я присмотрелся к проходу за ограждением. Есть кто неугодный… — Замес неси купленное.
Булькнула канистра, а на колени мне развернулась длинная лента дешевых презервативов. Пересчитал, посмотрел на бойца… Замес соизволил обозначить смущение:
— А чего… я ж не знал сколько надо.
По-быстрому с помощью подопечных наполнил резину горючкой. Пять шариков хватит… Не коктейль Молотова, вечный и классический, но при должной сноровке сгодится… Хотя расстроенные культисты немного опередили с пожарищами. Отчетливо пахло горечью сгорающего хлама и надежд…
— А как поджечь? — спросил любознательный Замес. Чувствуется практическая жилка охотника… Всегда готов узнать что-то полезное.
— О, — выдал Шест. Ну что могу сказать, не иначе озарение… — Пиро.
— Ждите, готовьтесь резко срываться. Если кто спросит — здесь стало шумновато для честных пилигримов.
Сам неторопливо, под недоверчивым взглядом Ротного, заковылял прочь со стоянки. Не быстро, не медленно — ровная скорость озабоченного делами человека. Двигался в тени, коей предостаточно в факельном трепете, да в ореолах костров. Пару раз сталкивался с невменяемыми жителями, разок увернулся от тяжелого бега осенаторов. Переждал у пристеночки и дальше…
У молельни народа на удивление немного — хотя догадаться не трудно, место прокаженное, запятнанное сломавшейся верой. Прихожане увидели в доме источник зла — некоторые, особо гневливые еще пытались получить ответы, большинство рассосалось…
— Проваливайте! — тянул мужик в черном
Я занырнул в проулок — впереди часть из неприятных, восхождение. Да окон второго этажа метров семь, стеновая облицовка, выщербленная временем, позволяла укорениться на плоскости, но сильно задачу не облегчала. А мышцы уже забиты, не успевают восстанавливаться… К херам отговорки, Джимми, пошел на вертикаль.
Углядел черный провал оконного проема и полез. Поставить, заклинить, подтянуться… Экипировка максимально не приспособлена к восхождению. Не смотря на прохладу, вспотел через минуту. А когда перевалился через подоконник, вознес короткое спасибо телу…
Комнатка, где оказался, пуста и непритязательна в пыльном сумраке. Сигнал функции манил налево — метров на пять-десять… Пол тихо скрипнул под каблуком. Вот и вся фантомность… Шажок, еще… В коридоре пусто, через несколько закрытых офисных дверей из приоткрытой панели сочится свет и слышится бубнеж. Лучшего приглашения не сыскать… Короткий взгляд в щелку нарисовал притягательную картину — памятный служитель в двойке мерно шагал от стены к стене, морщился. В удобном кресле покачивался забинтованный Василий, баюкая малую ось и приговаривая:
— Ну почему, а… почему… — Второй на него косился, как на раздавленное говнецо, но мочал.
Ворвался в два шага — заход, уклонение, удар. Бродящего кинуло на стенку, по которой он и сполз в недоумении. Василий вздрогнул, посмотрел загадочно на мое приближение и неожиданно спросил:
— А вы знаете…? — и булькнул перерезанным горлом. Заколотился о подлокотники.
Прибор у меня — инсталляция выдала почти оргазм, шарахнув горячим по венам. Падла… Подступил к мужику в двойке, и тот упреждающе вскинул ладонь:
— Нет нужды.
— Чего? — немного не понял ситуацию.
— Василия покарала Ось. Мерзкий человечек, но имел авторитет, понимаете… Вы просто уйдите, я не закричу. Да и кричать некому, все в лагере, пытаются спасти заблудших.
— Я так-то ось заберу…
Мне улыбнулись как малому дитяти. Хранитель потрогал челюсть, укоризненно цокнул и сказал:
— Вы же понимаете, что это не Ось…
— Охренеть, отче. — Закинул прибор в сумку и вышел. Суждения поверхностны, но углубляться в местную мотивацию счел излишним. Этот тип в подчеркнуто аккуратном прикиде немного пошатнул типовой расклад. А знаете, что хорошо спасает от лишних мыслей? Правильно, спуск вниз по крошащейся стене. Метров с четырех все же навернулся, уйдя в чахлый ковыль у фундамента, соскреб какой-то мусор, пересчитал щебень и схватился за сумку от предупредительного сигнала функции… Да у нас тут целое общение, сучий клуб из двух ущербных.
Диковато скалясь, выбрался на дорожу и похромал. Ударила зарница, залив бледным светом бурливший лагерь. Послышались крики, несколько выстрелов… Не дергаться, не срываться, просто двигаться. Первым по прибытию встретил Ротного, расчехлившего оружие:
— Спину ломит чего-то, — пояснил усатый на мой вопросительный взгляд. — К беде… Уходите?
— Ну за спину не скажу… — Я кивнул. — Переждем на зоне. Там спокойней.
— Правильно.
Оживившиеся бойцы деловито снаряжались. Зашуршали колеса телеги, подхваченной Шестом. Глаз радуется… Дал отмашку на выход. Напарники, уже попривыкшие к командным жестам, молча потопали к отодвинутой секции забора. Нам пора, очень-очень пора…