Питомец «Ледового рая»

Романов Николай

За первый месяц Ритка прислала на Марс пять посланий.

Он ни одного не просмотрел. И ни на одно не ответил.

56

Разбудил его голос Гмыри.

– Скорей! Собирайся!

– Что случилось? – спросила Сандра. – Опять она не перевела денег?

– Деньги-то она перевела. Да только заложила нас эсбэшникам. В районе идут повальные обыски. Я едва ноги унес. Проверяют в первую очередь военных, так что наверняка ищут нас. Не зря я выключил наши

персонкодеры!

Послышался какой-то грохот.

– Тогда какой был смысл переводить деньги? – спросила Сандра. – Для того, чтобы сразу сдать получателя? Так не делают.

– Не знаю. С этой бабой все странно. Она платила деньги за то, за что я бы никогда никому не заплатил.

Распахнулась дверь, Гмыря ввалился в «тюремную камеру». В руках у него был трибэшник.

– Ну что, бывший курсант? Давай-ка расскажи нам, зачем этой суке надо, чтобы ты жил?

– Не знаю. – Кирилл медленно сел на койке, привалился спиной к стенке.

Лицо у Дога было нехорошее. С таким лицом думают вовсе не о жизни.

– Сандра! – крикнул капрал.

На пороге появилась Сандра.

– Принеси-ка мне стул… Впрочем, тут есть табуретка. Забери поднос. Обедать нашему другу не придется.

Сандра, забрав с табуретки поднос с оставшимися бутербродами и бутылку, скрылась в комнате. Гмыря ногой отодвинул табуретку к стене рядом с дверью и утвердился на ней.

Сандра снова появилась в дверях, прислонилась плечом к косяку. Смотрела она на Гмырю.

– Может, она специально вас заложила, – сказал Кирилл первое, что пришло в голову. – Чтобы вы уносили ноги и оставили меня здесь.

Гмыря скривился:

– Может, и так. У нее все может быть. Знал бы ты, за что она мне платила…

– Вряд ли стоит ему говорить об этом, – сказала Сандра.

– А почему? – Капрал фыркнул. – Он все равно никому не расскажет.

– Если вы мне причините вред, она вам отомстит, – сказал Кирилл, холодея.

– Плевать! – рявкнул Гмыря. – Не сегодня-завтра начнется война, а война все спишет. Тебе не повезло, сучонок! Ты даже не представляешь, как я ненавижу тебя! А с этой придурочной бабой мы, может, больше и не увидимся.

Кирилл понял, что Гмыря уже все для себя решил. Далековато он все-таки сидит…

При одной только мысли о необходимости активных действий у него опять заболело в промежности.

– Что? – Гмыря фыркнул. – Здорово я тебя уделал?

Видимо, приступ боли оставил отпечаток на лице Кирилла.

– Не бойся, – продолжал Гмыря. – Я тебя убью не больно. Можно было бы, конечно, поджарить тебе шкуру, чтобы подольше мучился, да времени нет.

Кирилл лихорадочно думал, что предпринять.

– Не старайся, – сказал Гмыря. – Тебе конец! Больше тебе чужих баб не трахать!

– Так вот за что ты меня собрался убить, капрал! – фыркнул Кирилл, слабея от боли. – Я-то думал…

– Ты думал, что мы

с тобой по разные стороны баррикад? Черта с два! Какой из тебя противник? Ты просто шкодливый щенок, сумевший воспользоваться моментом и бабьей слабостью! Распалил, завалил и трахнул… Но больше у тебя таких моментов не будет. – Гмыря сдвинул регулятор энергии импульса и посмотрел на Кирилла в упор.

В глазах его была смерть. Рука подняла трибэшник. Теперь в лицо Кириллу смотрели три глаза – два карих, один угольно-черный, без зрачка. Вернее – сплошной зрачок…

Кирилл зажмурился, почувствовав, что через мгновение чуть слышно ширкнет ионизирующийся воздух и молния вопьется прямо в лоб. И все кончится.

Мыслей не стало, будто их выдуло порывом ветра.

Потом, как и полагалось, чуть слышно ширкнул воздух. Однако ничего не кончилось.

Кирилл открыл глаза.

Его дерьмочество, выронив из рук трибэшник, валилось с табуретки. На виске у него дымилась обугленная дырочка. Запахло паленой костью.

Сандра стояла в дверях с Кирилловым «подсолнечником» в правой руке. Однако смотрела она не на свалившегося кулем капрала.

– П-почему? – прошептал Кирилл.

– Было приказано, чтобы ты жил, – сказала Сандра.

Повернулась и скрылась в соседней комнате.

Кирилл снова посмотрел на Гмырю. Тот лежал на левом боку с обиженно-удивленным лицом, и сейчас в нем не было ничего от офицера Галактического Корпуса. С такими лицами, наверное, лежат сутенеры, когда их случайно подстрелит конкурент. А у офицера должны быть торжественность и гордость…

Кирилл помотал головой. Что, черт возьми, за мысли в такой момент?!

Он встал с койки и, пошатнувшись, шагнул к открытой двери. Заглянул в соседнюю комнату. Сандра в трусах и бюстгальтере стояла возле шкафа и доставала иссиня-черную форму.

Кирилл смотрел, как она надевает темно-синюю рубашку, как натягивает юбку и пристегивает галстук из комплекта парадной формы, как снимает с вешалки парадный китель с восьмиконечной звездочкой на погонах.

Потом она повернулась к нему, и Кириллу вдруг пришло в голову, что перед ним вовсе не метелка, которую можно распалить, завалить и трахнуть…

Да, на ней была парадная форма курсанта, но стояла перед ним вовсе не курсант, а боец Галактического Корпуса. Галакт, как они себя называют. Во всяком случае, этот решительный взгляд мог принадлежать именно галакту.

– Прощай, Кир! – сказала она, подпоясывая узкую талию ремнем с кобурой и став, наконец, похожей на метелку.

– Подожди, – сказал Кирилл. – Куда ты собралась?

– Прощай, – повторила она и не оборачиваясь ушла.

Тогда Кирилл вернулся в «тюремную камеру» и обыскал карманы убитого. Нашел свой персонкодер и энергоприемник, включил, вернулся в большую комнату и вызвал дежурного по «Ледовому раю».