Питер
Шрифт:
И те и другие хотели называться «Зенит». Ну еще бы. Долго обсуждали, кто-то предложил назваться «Зенит-1» и «Зенит-2». Сначала это решение поддержали почти все, но тут начались споры, какая из команд будет «вторым» Зенитом. Потом перекинулись на другие названия.
— Петротрест!
— Сам ты «петротрест»… скажи еще «Алые паруса»! Лучше уж «Динамо»…
Шакилов забрал своих на совещание, вернулся и сообщил, что они все-таки «Зенит».
— Тогда мы «Манчестер Юнайтед», — решил крепыш. — Все, поехали.
— Футбол,
— Нет, фигурное катание… футбол, конечно.
Свисток.
Сосед толкнул Ивана локтем — смотри, смотри. Диггера перекосило от боли.
Судья в черном резво перегнал игрока с мячом и ушел в отрыв. Ни фига себе. Молодые парни по сравнению с ним казались медлительными, как улитки.
Сосед повернулся — лицо раскраснелось, глаза горят. Фанатичный, лихорадочный блеск глаз. Пьяный, наверное, решил Иван. Или обкуренный.
— Видел?! — спросил сосед.
— Видел, — сказал Иван. Дать ему в рожу или не стоит? Ребра пылали.
— Э-э, друг, — сказал сосед. — До войны тебе такое и не снилось. Знаешь кто у нас судья? Знаменитый Гайфуллин!
— А кто это? — Иван, на миг забыв про больные ребра, покрутил головой. Но знаменитым Гайфуллин как-то не выглядел. Вполне обычный пожилой дядька в черных трусах и со свистком в свистком. Он бегал по расчищенной платформе и сдержанно матерился.
Единственное, бегал быстро. Куда быстрее футболистов.
— Вот его бы нападающим, — сказал Иван, решив, что по морде всегда успеется, а поболтать интересно.
И не ошибся.
— Ну ты даешь, парень! — присвистнул сосед. — Неужели не узнал? Это же сам Джохар Гайфуллин, судья международной категории! Представляешь? Он Чемпионат Мира судил в две тысячи десятом. Италия — Бразилия, веришь, нет? Тебе такое и не снилось. Представь, поле длиной в три таких станции. Зеленое, красивое, ровное. Да там одного народу на трибунах было за сто тысяч. И сотни миллионов смотрели по телевизору. Миллиарды людей! А теперь он судит любительский матч…
Хлюп.
Иван перевел взгляд.
— Что с вами, профессор?
— Мы сейчас все профессионалы, — сказал Водяник дрогнувшим голосом. Глаза у него были странные. Проф вздернул бороду, поднялся и стал, неловко извиняясь, пробираться к выходу. Иван посмотрел ему вслед. Какая-то неправильная спина у Профа.
Он что, подумал Иван, плачет?
Иван подумал, сунул соседу-болельщику пакет с жареными водорослями, и полез следом за Водяником…
Сосед глазел на поле, открыв рот.
Иван нашел профессора позади колонны в дальнем конце Гостинки. Тот стоял у края платформы, у открытой двери, спина вздрагивала. Внизу, на рельсах, с матами разгружали грузовую дрезину.
— Что с вами, Григорий Михалыч?
— А я ведь не люблю футбол, — сказал Водяник неожиданно. Голос
Иван вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Манчестер-Юнайтед» закатал мяч в ворота «Зенита». Толпа ревела и выла.
Шакилов, красный и огромный, вышел на сближение с голкипером Манчестера… Удар.
Нарушение. Сосед аж подскочил. Рухнул на сиденье.
— Не было! — крикнул он в отчаянии, хотя даже Иван, не особый болельщик, четко видел, что «было».
«Знаменитый Гайфуллин» решил иначе, чем сосед. Красная карточка!
Зрители охнули.
— Судью на мыло! — крикнули вдруг из рядов болельщиков. Судья вдруг замер и повернулся. С лицом у него творилось что-то неладное. Да быть того не может, подумал Иван. Да ну, фигня…
Судья плакал. Иван видел дорожки от слез у него на щеках.
— Судью на мыло! — крикнул кто-то еще.
«Знаменитый Гайфуллин» поднял голову. Оглядел зрителей. Впервые вижу настолько счастливого человека, подумал Иван невольно. Гайфуллин поднял красную карточку и неторопливо побежал по кругу, вдоль зрительского ряда.
Словно он опять судит матч Бразилия — Италия.
Круг. Еще круг.
…Матч закончился со счетом 2:2. Ничья.
— Видели?! — Молодой мент чуть не подпрыгивал от возбуждения. — Судья-то что отмочил, а?
Иван кивнул.
— Да Водяник тоже, — сказал он. — Что-то припекло Профа совсем…
— Старики вечно плачут, — сказал Кузнецов. — Правда, командир?
Иван посмотрел на этого молодого зазнайку и сказал:
— Неправда, Миша.
Иван нашел Кулагина в складских помещениях, расположены они были под платформой станции.
— Мы теряем время, — сказал он. — Олег!
— Ван, не мельтеши, без тебя полный завал. Что ты мне сыплешь?! — заорал Олег на лысого кладовщика. — Что ты сыплешь?! Я тебе русским, блин, языком сказал: «пятерку» давай! А ты мне что принес?
Иван заглянул товарищу через плечо и увидел в картонной коробке патроны двенадцатого калибра. Мда.
— Понаехали тут, — заворчал кладовщик.
Кулагин вызверился окончательно.
— Ты что-то сказал?! Не, я не понял, ты что мне тут вякаешь?
— Олежка, спокойней, — сказал Иван. Посмотрел на кладовщика. — Видишь ли, товарищ завсклада перепутал нас с адмиральцами. А мы на самом деле с Василеостровской. А мой друг… — Иван хлопнул Олега по плечу. — Вообще с Примы. Ее когда оставили, он у нас остался… Ты извини, друг, что мы тут шумим, у нас просто фигня полная с этим дизелем. Понимаешь?