Письма из Ламбарене

Швейцер Альберт

В первый раз случаи сонной болезни были описаны в 1803 году у туземцев Сьерра-Леоне. После этого ее изучали на неграх, которые были увезены из Африки на Антильские острова и на остров Мартиника. Только начиная с шестидесятых годов наблюдения над ней стали производиться в самой Африке. Сначала они сводились только к описанию последней стадии болезни. Того, что этой стадии предшествует другая, никто не знал. Никому не приходило в голову, что продолжающаяся по нескольку лет лихорадка может быть связана с сонной болезнью. Установить эту связь стало возможно только тогда, когда был открыт общий возбудитель той и другой болезни.

В 1901 году в Гамбии, исследуя под микроскопом кровь больных лихорадкой, английские врачи Форд и Даттон обнаружили отнюдь не возбудителей малярии, как они того ожидали, а маленькие движущиеся существа, формой своей похожие на вращающиеся буравчики, которые они соответственно и назвали трипаносомами. [36] Два года спустя руководители английской экспедиции по изучению сонной болезни, работавшей в Уганде, точно так же обнаружили в крови многих своих

пациентов маленькие движущиеся существа. Зная об открытии Форда и Даттона, они задали себе вопрос, не есть ли это то же самое, что те нашли в районе Гамбии, и затем, исследуя кровь больных лихорадкой, обнаружили в ней тот же возбудитель, что был найден в крови больных сонной болезнью. Таким образом было установлено, что так называемая гамбийская лихорадка — лишь первая стадия сонной болезни.

36

... похожие на ... буравчики, которые они соответственно и назвали трипаносомами. — Слово это происходит от греческого ???????? — бурав и ???? — тело.

Переносится сонная болезнь по преимуществу разновидностью мухи цеце Glossina palpalis. Достаточно ей один раз укусить больного сонной болезнью, как она становится переносчиком инфекции на длительный период, иногда, может быть, даже в течение всей своей жизни. Захваченные вместе с кровью больного трипаносомы сохраняются и размножаются в ней, а потом попадают вместе с ее слюной в кровь укушенного ею человека. Летают глоссины только днем.

Более пристальное изучение сонной болезни обнаружило, что переносчиками ее могут также стать москиты, когда они впиваются в здорового человека сразу же после того, как ими был укушен больной сонной болезнью, и пока слюна их содержит трипаносомы. Полчища москитов продолжают по ночам ту работу, которую глоссины выполняют днем. Несчастная Африка!

Однако москиты не могут сохранять в себе трипаносомы в течение длительного времени. Слюна их после соприкосновения с больным представляет опасность лишь очень недолго.

Сонная болезнь — особого рода хроническое воспаление мозговых оболочек и мозга, неизменно кончающееся смертью. Это обусловлено тем, что первоначально содержащиеся только в крови трипаносомы в дальнейшем переходят также в мозговую и спинномозговую жидкость.

Для того чтобы справиться с этой болезнью, необходимо уничтожить трипаносомы, пока они находятся только в крови и не успели перейти в мозговую и спинномозговую жидкость. Атоксил — единственное средство, которым мы пока располагаем для борьбы с сонной болезнью, — более или менее эффективен лишь в своем действии на кровь. Трипаносомы, попавшие в головной и спинной мозг, чувствуют себя в относительной безопасности. Атоксил — это соединение мышьяка и анилина (метаарсенокислый анилид).

Таким образом, задача врача — диагностировать сонную болезнь в той ее стадии, когда она проявляется первыми приступами лихорадки. Если ему это удается, то он может рассчитывать на успех.

В районах распространения сонной болезни поставить точный диагноз бывает очень трудно, ибо каждый раз, когда встречаешься с приступом лихорадки, с упорными головными болями, с затяжной бессонницей и со всякого рода ревматическими болями, приходится прибегать к микроскопу. Тем более, что анализ крови на трипаносомы — дело отнюдь не простое и требует значительной затраты времени. Этих бледных, длиною всего в 0.018 миллиметра и очень узких паразитов в крови содержится до чрезвычайности мало. Сам я до сих пор знаю только один случай, когда под микроскопом их было три или четыре в поле зрения. Обычно бывает, что даже тогда, когда наличие заболевания несомненно, приходится исследовать несколько капель крови, одну за другой, прежде чем наконец удается обнаружить трипаносому. Для того же, чтобы как следует рассмотреть одну каплю крови, необходимо потратить не меньше десяти минут. Поэтому я могу просидеть над кровью внушающего мне подозрение больного целый час, исследовать пять или шесть капель, ничего не найти и чувствовать себя тем не менее не вправе утверждать, что здесь нет сонной болезни. Для того чтобы решить этот вопрос, я должен буду произвести еще одно кропотливое нелегкое исследование. Заключается оно в том, что я беру у больного десять кубических сантиметров крови из плечевой вены и надлежащим образом центрифугирую эту кровь в течение часа. В продолжение всего этого времени я сливаю верхний слой для того, чтобы исследовать под микроскопом последние капли, в которых должны будут осесть все содержащиеся в этих десяти кубических сантиметрах трипаносомы. Но даже если и теперь результат окажется отрицательным, я все равно еще не имею права считать, что наличие болезни начисто исключается. Если сегодня я не нашел в крови больного трипаносом, то, может быть, я найду их через десять дней, а если я сегодня обнаружил одну, то их может не оказаться через три дня и еще в течение долгого времени! Одного служащего Колониального управления, европейца, у которого я обнаружил трипаносомы, наблюдали потом в Либревиле в течение нескольких недель и ничего не нашли. И только когда он попал в Институт сонной болезни в Браззавиле, трипаносомы были обнаружены у него снова.

Итак, если я захочу добросовестно обследовать двоих пациентов, мне целое утро нельзя будет оторваться от микроскопа. А в это время за дверью сидят двадцать больных, которые хотят, чтобы я успел их осмотреть до обеда! Оперированным необходимо сделать перевязки! Я должен продистиллировать воду, выскоблить гнойные язвы, вырвать зубы! От всей этой суеты и от нетерпения моих пациентов я часто дохожу до такого состояния, что становлюсь сам себе в тягость.

Если я обнаружил трипаносомы, я ввожу больному подкожно раствор атоксила в дистиллированной воде: в первый день — 0.5 грамма, в третий — 0.75 грамма, а в пятый — 1.0 грамм, и после этого еще по 0.5 грамма

раз в пять дней. Для женщин и детей дозы эти бывают соответственно уменьшены. Растворы, стерилизованные при температуре 110 градусов, оказываются более действенными, чем изготовленные обычным способом.

Атоксил — очень опасное лекарство. Достаточно раствору постоять на свету, как он разлагается подобно сальварсану и становится ядовитым.

Но даже и тогда, когда он изготовлен по всем правилам и не испорчен, он может вызвать поражение зрительного нерва, влекущее за собой слепоту. И все это может произойти не только от больших доз. Малые дозы нередко оказываются опаснее больших. К тому же они недейственны. Когда начинаешь курс лечения с малых доз, чтобы испытать, как больной переносит это лекарство, трипаносомы к нему привыкают. Они становятся «атоксилоустойчивыми» и способны после этого выдерживать даже самые сильные дозы сальварсана.

Раз в пять дней больные сонной болезнью приходят на вливание. Прежде чем приступить к нему, я с опаской спрашиваю, не замечает ли кто-нибудь из них, что стал видеть несколько хуже. По счастью, у меня до сих пор был только один случай, когда больной ослеп, и то это был такой больной, у которого сонная болезнь зашла очень уж далеко.

За последнее время сонная болезнь распространилась от Восточного побережья Африки до Западного и от Нигера на севере до Замбези на юге. Справимся ли мы с ней? Систематическая борьба с ней на этих обширных пространствах потребует много врачей и много-много денег... А там, где смерть надвигается победным маршем, европейские государства скупятся на средства, нужные для того, чтобы остановить ее, и бессмысленными мерами своими дают ей возможность собрать новый урожай — на этот раз уже в самой Европе.

* * *

Наряду с сонной болезнью очень много времени отнимает у меня лечение гнойных язв. Здесь они встречаются гораздо чаще, чем в Европе. Из числа детей здешней школы около четверти поражено незаживающими язвами. Каково же их происхождение?

Многие из этих язв возникают в результате укуса песчаной блохи [37] (Rhynchoprion penetrans), которая значительно меньше обыкновенной мухи. Самка ее забирается в наиболее мягкую часть пальца ноги, чаще всего под ноготь, и растет под кожей, достигая величины маленькой чечевицы. После удаления паразита на теле остаются едва заметные ранки. Достаточно занести в них вместе с грязью инфекцию, как образуется гангрена, которая приводит к отторжению сустава, иногда даже всего пальца. У большинства негров, которых здесь видишь, пальцы ног покалечены, и редко можно встретить таких, у которых все десять целы. Любопытно, что песчаной блохи, которая сейчас является настоящим бичом Центральной Африки, здесь раньше не было и завезена она сюда в 1872 году из Южной Америки. [38] В течение одного десятилетия она распространилась по всему черному континенту от Атлантического до Индийского океана. Точно так же одна из самых вредных разновидностей муравьев, которые водятся здесь, так называемые сангунагенты, завезены сюда из Южной Америки в ящиках с товарами.

37

Многие из этих язв возникают в результате укуса песчаной блохи... — Так называемая песчаная (иначе земляная, буквально «проникающая» блоха, sarcopsylla penetrans, красного или красно-коричневого цвета, величиной около 1 мм. Вызванное песчаной блохой заболевание — саркопсиллез — проявляет себя сильным зудом. Иногда происходит некроз (омертвление) отдельных участков кожи. Заболевание это, если его запустить, может перейти в гангрену или столбняк. В настоящее время саркопсиллез лечится вскрытием «опухоли», а в далеко зашедших случаях — пенициллином и противостолбнячной сывороткой (Кассирский И.А., Плотников Н.Н. и др. Руководство по тропическим болезням. Изд. 3-е. М., 1974, с. 343).

38

...завезена она сюда в 1872 году из Южной Америки.* — Известный путешественник и исследователь Африки, и в частности бассейна реки Конго, Генри Гамильтон Джонстон (1858 — 1927) указывает более ранний год. «После того как она впервые в 1855 г. была завезена в Амбрис, эта отвратительная маленькая песчаная блоха с поразительной быстротой распространилась по всей Западной Африке от Сьерра-Леоне до Мосамедиша. Проникновение ее в глубь страны было столь же неуклонным, хоть и более медленным, чем вдоль побережья. В настоящее время в районе Конго она уже достигла экватора и ко времени моего прибытия в Болобо сделалась сущим бедствием для несчастных туземцев, у которых до сих пор еще нет для нее своего названия» (Johnston H. Der Kongo. Leipzig, 1884, S. 307 — 308).

Наряду с язвами, вызванными укусом песчаной блохи, есть еще и другие, так называемые кро-кро. [39] Они встречаются во множестве — чаще всего на голени и на ступне — и бывают чрезвычайно болезненны. Возбудитель этих язв неизвестен. Лечение заключается в том, что язву очищают с помощью ватного тампона, пока она не начинает кровоточить. После этого ее промывают раствором сулемы и засыпают порошком борной кислоты. Потом на ногу накладывают повязку, которую оставляют на десять дней.

39

Наряду с язвами, вызванными укусом песчаной блохи, есть еще и другие, так называемые кро-кро. — Кро-кро (англ. craw-craw, по-видимому от голл. krau-wen — царапать) — сопровождающееся сильным зудом кожное заболевание, вызываемое особой разновидностью филарий, или нитчаток, — длинных и тонких паразитических червей.