Письма 1855-1870

Диккенс Чарльз

Последняя сенсация - гонки яхт в Америке. Надеюсь, что общий интерес к ним по эту сторону океана окажет благотворное влияние по ту его сторону. Поистине печален будет день, когда Джон и Джонатан вступят в состязание *.

Французский император, несомненно, находится в опасности. Его популярность в Париже тает, и армия им недовольна, Я слышал из хорошо осведомленных источников, что его тайная полиция все время открывает заговоры, которые приводят его в сильнейшую тревогу.

Вы знаете, как мы здесь жульничаем. Но Вы, возможно, не знаете, что мистер К, "знаменитый" подрядчик, прежде чем попал в затруднительное положение, перевел на свою жену миллион. Какой заботливый и преданный муж!

У моей дочери Кэти тяжелая нервная лихорадка. 27

декабря ее смогли привезти (по старой дороге и на почтовых лошадях), и с тех пор ее состояние постепенно улучшается. Ее муж тоже здесь, и, в общем, он чувствует себя не хуже, чем всегда. Боюсь, что лучше чувствовать себя он никогда не будет.

Вчера мы здесь играли в фанты и на бильярде, - после того как Вы у нас побывали, к дому пристроили бильярдную. Приезжайте сыграть со мною партию.

Искренне Ваш.

166

НЕИЗВЕСТНОМУ КОРРЕСПОНДЕНТУ

Редакция журнала "Круглый год",

вторник, 5 февраля 1867 г.

Сэр!

Я прочитал большую часть первого тома Вашего романа и проследил наиболее сложные места в остальных двух томах.

Вы, разумеется, должны рассматривать мое мнение как мнение писателя и любителя искусства, ни в коей мере не претендующего на непогрешимость.

Мне кажется, Вы слишком честолюбивы и, кроме того, недостаточно знаете жизнь и свойства человеческой натуры, чтобы пускаться в столь опасное плаванье. Многочисленные свидетельства неопытности и неспособности справиться с ситуациями, которые Вы придумываете, встречаются почти на каждой странице. Я бы очень удивился, если бы Вы, решившись попытать счастья на этом поприще, нашли издателя для Вашего романа и если бы эта попытка принесла Вам что-либо, кроме утомления и душевной горечи.

Судя по прочитанному, я не могу даже с уверенностью утверждать, что в Вас таится писательский дар. Если Вы им не обладаете, но тем не менее стремитесь заниматься делом, к которому у Вас нет призвания, Вы неизбежно станете несчастным человеком. Позвольте мне посоветовать Вам набраться терпения, а также иметь мужество отказаться от своих попыток, если Вы не сможете зарекомендовать себя вещью гораздо меньшего объема. Оглянитесь вокруг, и Вы увидите, как велик спрос на небольшие литературные произведения всех видов. Попытайтесь добиться успеха в этих скромных пределах (я в свое время занимался именно тем, к чему сейчас призываю Вас), а пока что отложите в сторону свои три тома.

Искренне Ваш.

167

УИЛКИ КОЛЛИНЗУ

Мост Аллана, Шотландия,

среда, 20 февраля 1867 г.

Дорогой Уилки,

Я прочитал книгу Чарльза Рида, и вот что я, как свидетель, могу о ней сказать.

Я читал ее с величайшим интересом и восхищением. Я считаю ее произведением хорошего человека и первоклассного писателя, обладающего блестящей фантазией и изысканным воображением. Я затрудняюсь назвать кого-либо из ныне живущих писателей, кто мог бы написать такую вещь хотя бы приблизительно так же хорошо. Что касается так называемого критика, который осудит подобные книги как литературу с Холивелл-стрит * и т. п., я могу только сказать, что более исчерпывающего доказательства его некомпетентности и непригодности к той должности, на которую он сам себя избрал, желать не приходится.

Если бы меня подвергли перекрестному допросу, я почувствовал бы, что рискую попасть на зыбкую почву, и тогда, чтобы как-то выйти из положения, попытался бы перехитрить адвоката. Однако, если бы мне напомнили (а этого, по всей вероятности, следовало бы ожидать, если допустить, что кому-нибудь вообще разрешат давать показания), что я - редактор периодического издания с большим тиражом, издания, для которого писал истец, и если бы в суде мне прочитали сцены, в которых описывается, как пьяный Гонт явился в постель к своей жене и как был зачат последний ребенок, и спросили, пропустил ли бы я, как редактор, эти сцены (независимо от того, были они написаны истцом или кем-либо другим), я был бы вынужден

ответить: нет. Если бы меня спросили почему, я бы сказал: то, что кажется нравственным художнику, может внушить безнравственные мысли менее возвышенным умам (а таких среди большой массы читателей неизбежно окажется много), и поэтому я должен был бы обратить внимание автора на возможность извращенного понимания этих отрывков в широких кругах. Если бы меня спросили, пропустил ли бы я отрывок, в котором Кэти и Мэри держат на коленях незаконного ребенка и рассматривают его тельце, я бы снова по той же причине вынужден был бы ответить: _нет_. Если бы меня спросили, мог ли бы я, как автор или редактор, допустить женитьбу Невиля на Мэрси и поставить этих четверых людей - Гонта, его жену, Мэрси и Невиля - в такие отношения друг к другу, я снова был бы вынужден ответить: нет. Если бы адвокат настаивал, я неизбежно должен был бы сказать, что считаю эти отношения в высшей степени непристойными и отталкивающими.

Я собираюсь провести в этом тихом прелестном уголке полтора дня, чтобы немного отдохнуть. Завтра вечером я снова буду в Глазго, а в пятницу и в субботу - в Эдинбурге (гостиница Грэхем, Принс-стрит). Затем вернусь домой и во вторник вечером буду читать в Сент-Джемс-холле. Везде несметные толпы.

Любящий.

168

МИСС МЭРИ АНДЖЕЛЕ ДИККЕНС

Гостиница Шелбурн, Дублин,

суббота, 16 марта 1867 г.

Милая Мэйми,

Надеюсь, тебе уже известно, что я неоднократно советовался в Лондоне, стоит ли вообще ехать в Ирландию, и всячески возражал против этой поездки. Поначалу я не ждал ничего хорошего, но тем не менее вчера все сошло отлично.

Здесь действительно царит сильная тревога *, а кроме того, заметен значительный застой в торговле и промышленности. Завтра день св. Патрика, и поэтому ожидаются беспорядки; некоторые мрачно настроенные люди предсказывают, что они разразятся между сегодняшней ночью и ночью на понедельник. Разумеется, везде идут приготовления, везде собирают большие отряды солдат и полицейских, хотя и стараются не держать их на виду. Гуляя по улицам, никак не подумаешь, что назревают беспорядки, хотя огонь тлеет тут и там в городе и по всей стране. (Сегодня утром я получил от миссис Бернал Осборн письмо; она описывает осадное положение, которое вынуждена терпеть в своем собственном доме в графстве Типперэри.)

Можешь быть совершенно уверена, что твой почтенный родитель сумеет о себе позаботиться. Если вспыхнет восстание, я немедленно перестану читать. В Белфасте ожидается огромное скопление публики. Вот и все мои новости, не считая того, что чувствую я себя превосходно.

169

МИСС ДЖОРДЖИНЕ XОГАРТ

Гостиница Шелбурн, Дублин,

воскресенье, 17 марта 1867 г.

...Внешне здесь все спокойно. Погода стала лучше, и днем улицы оживлены, а по ночам на редкость тихи и пустынны. Однако город тайно наводнен войсками. Говорят, завтрашняя ночь будет критической, но, судя по огромным приготовлениям, я бы поставил по крайней мере сто против одного, что никаких беспорядков не будет.

Самая удивительная и - с точки зрения благоприятных условий для таких разрушительных действий, как, например, поджог домов в самых различных местах, - самая страшная новость, которую мне сообщили из авторитетных источников, заключается в том, что вся дублинская мужская прислуга - сплошь фении *.

Я совершенно уверен, что худшее, чего можно ожидать от истории с фениями, еще впереди...

170

МИСС ДЖОРДЖИНЕ XОГАРТ

Норич,

пятница, 29 марта 1867 г.

...Вчерашним приемом в Кэмбридже поистине можно гордиться. Собрались в полном составе все колледжи - от самых главных до самых мелких - и в приветственных кликах и овациях далеко превзошли даже Манчестер. Во время чтений все собравшиеся - старики и молодежь, мужчины и женщины - принимали все с искренним восторгом, который не поддается описанию. Зал был набит битком. Такого блестящего успеха я еще не имел ни разу.