Письма 1855-1870

Диккенс Чарльз

Я не хуже Вас знаю, что это - всего лишь мнение одного человека. Однако я твердо уверен в том, что досмотреть пьесу до конца публика не сможет, и потому не был бы Вашим другом, если бы закрыл на это глаза. Я представляю себе эту вещь на сцене. Затем я меняю свою точку зрения и играю сначала Мидвинтера, а затем мисс Гвилт. В обоих случаях запутанное и двусмысленное положение приводит меня в совершеннейший ужас, и я чувствую, что сыграть эти сцены не под силу не только мне, но даже никому из ныне живущих профессиональных актеров и актрис.

По поводу Ваших двух вопросов. Касательно первого у меня

нет ни малейшего сомнения, что замена напечатанных страниц текстом рукописи будет бесспорным улучшением. Касательно второго я думаю, что все преимущества, которые даст непосредственное действие вместо рассказа о событиях, будут сведены на нет удлинением пьесы. В нынешней редакции пьесы рассказ о них не требует много времени, и они кажутся совершенно ясными. Кроме того, я думаю, что разыграть эти события будет гораздо труднее, чем о них рассказать...

По поводу "Треволнений тети Маргарет". Удивительно, насколько детали в таких вещах зависят от того, как их понимать. Мне ни на минуту не приходило в голову, что молодой человек бросает свои бумаги и обнимает Маргарет потому, что любит ее или любил ее когда-то. Я думал, он радуется, узнав, что она простила свою одинокую сестру. А ее нежность к ребенку я приписываю просто чувству облегчения и благодарности от того, что среди всех этих интриг и обмана так быстро явилось на свет невинное существо.

Относительно миссис Брукфилд. Передайте нашей мудрой приятельнице, что ее роман побывал в моих руках, а теперь находиться в руках Чепмена и Холла, которые собираются его опубликовать. Но автор "Тети Маргарет" на добрых пятнадцать лет моложе миссис Брукфилд, до такой степени на нее непохож и так от нее далек, что весь свет наверняка будет теряться в самых диких догадках.

Сборник пьес я пришлю Вам завтра с одним из сотрудников редакции. На будущей неделе я собираюсь быть в редакции в субботу в час дня. В десять минут третьего в указанную субботу я собираюсь приехать сюда. Не можете ли Вы поехать со мной?

Искренне Ваш.

160

ЧАРЛЬЗУ ФЕXТЕРУ

Гэдсхилл,

вторник, 4 сентября 1866 г.

Дорогой Фехтер,

Сегодня утром я получил ту часть пьесы *, которая кончается сценой на телеграфе, и уже прочитал ее дважды.

Я ясно вижу суть обоих возражений мистера Бусиколта *, но не считаю их вескими.

Во-первых, по поводу стиля. Если бы действующие лица не выражались простым, грубоватым языком, их мысли и речи никак не соответствовали бы их платью и положению в свете и они как действующие лица много потеряли бы в глазах зрителей. Диалог именно такой, каким он должен быть. Его простота (особенно в роли мистера Бусиколта) часто очень действенна, а прямота и суровость всей пьесы напоминает настоящую жизнь и настоящих людей.

Во-вторых, по поводу отсутствия комического элемента. Я, право, не вижу, как можно ввести в эту историю больше комизма, и мне кажется, что мистер Бусиколт недостаточно оценил приятное впечатление, которое производит его собственная роль. При чтении пьесы меня освежает уже самая мысль о моряке, жизнь которого проходит не среди этих двориков и улочек, который имеет дело не со скучными машинами, а с четырьмя буйными ветрами. Я совершенно убежден, что зрителям станет легко на душе, когда они увидят перед собою этого

моряка, всем своим видом, поступками, одеждой и даже цветом лица так резко отличающегося от остальных людей. Я бы сделал его самым бодрым и веселым моряком на свете, ибо он помогает мне выйти из "Черной Страны" на простор. (Заметьте, что я говорю это как один из зрителей.) Хорошо бы каким-то образом выразить этот контраст в диалоге между моряком и евреем во второй сцене второго акта. Далее, роль Уиддикоума (которая прелестна и должна заставить весь зрительный зал рыдать) кажется мне весьма приятной и естественной. Это гораздо лучше, чем простой комизм.

Нет надобности говорить, что пьеса написана рукою мастера. Сжатость и быстрота действия поразительны. Построение превосходно. Я твердо верю - она будет иметь большой успех, но должен сказать, что я никогда не видел пьесы, которая в критических пунктах настолько зависела бы от естественности исполнения и от того, насколько совершенно будут сыграны мелкие роли. Эти мелкие роли не могут способствовать успеху пьесы, но могут ему повредить. Я бы не позволил упасть ни единому волоску с головы кого-либо из исполнителей этих релей на премьере, но зато в мельчайших подробностях проверил бы грим каждого из них на генеральной репетиции.

Вы, разумеется, можете показать это письмо мистеру Бусиколту, и я думаю, что Вы это сделаете; поэтому позвольте мне предложить вам обоим следующее. Быть может, Вам будет легче иметь дело с департаментом министра двора, и тем более со зрителями, окажись среди них патриоты Манчестера, если Вы замените "Манчестер" каким-либо вымышленным названием. Когда я писал "Тяжелые времена", я назвал место действия Коктауном. Все знали, о чем идет речь, но каждый текстильный город утверждал, что имеется в виду другой.

Всегда Ваш.

161

УОЛТЕРУ ТОРНБЕРИ

Редакция журнала "Круглый год",

суббота, 15 сентября 1866 г.

Дорогой Торнбери,

По поводу Ваших _статей_ о Шекспире должен сказать Вам, что первая и третья тема нравятся мне гораздо меньше, чем исследование об Ариосто, которое обещает быть весьма интересным. Но если Вы представляете себе свою задачу такою, что решение ее кажется Вам неполным и несовершенным, если Вы не напишете всех трех статей, тогда, разумеется, пишите все три, и я с радостью их приму. В течение нескольких лет я получаю большое удовольствие, читая Вас, и поэтому могу поручиться, что, как выражаются актеры, представляю собою "хорошую публику".

Мысль о том, чтобы заново пересказать старые повести, превосходна. Мне очень нравится идея этой серии. Вы, конечно, знаете статью де Квинси * об убийце с Рэтклифской дороги? Видели ли Вы иллюстрацию (она имеется у меня в Гэдсхилле), изображающую труп этого гнусного злодея, - он лежит на повозке с поленом вместо подушки, а рядом с ним кол, который должны загнать ему в сердце?

Мне не _совсем_ нравится заглавие "Социальная история Лондона". Я предпочел бы что-нибудь вроде "Истории социальных изменений Лондона за столько-то лет". Такое заглавие позволяет ожидать большего и больше соответствует Вашим намерениям. Как Вы смотрите на то, чтобы сделать основным заглавием "Перемены в Лондоне"? Тогда можно было бы добавить подзаголовок "История и т. д.".