Писака

Абазин Олег

Но ехал он не к Господу Богу и "девиз" свой пускать в ход, когда солнце исчезнет за горизонтом, он не собирался: шутки – шутками, а жизнь шутя не проживёшь.

Припаркованную к краю дороги патрульную машину Юрий заметил сразу, как завернул за угол одной крутой лесистой сопочки. Подле машины стоял автоинспектор, имеющий такой вид, словно собрался кого-то останавливать. А кроме Юриной "Хонды" на дороге больше никого не было. И тогда инспектор подал своим жезлом Юре знак остановиться.

Юра исполнил указание, притормозив у самого инспектора.

– Нарушил? – тут же

поинтересовался Юра у гаишника.

– Да нет, ну что ты! – улыбнулся тот. – Просьба к тебе большая, приятель: подбрось лейтенанта, вам по пути. На следующей развилке он сойдёт.

Юра заметил в патрульной машине покуривающего "астру" сорокалетнего лейтенанта.

– Ладно, – добродушно пожал Юра плечами, смущённый таким неожиданным обращением, – подброшу, если так надо.

– Конечно надо! – открыл этот патрульный дверцу, вызволяя лейтенанта из своей машины. – Он заплатит даже.

Что это он такой счастливый, этот автоинспектор? – хотелось бы Юре знать. Но некогда было узнавать: лейтенант открыл дверцу Юриного кабриолета, со словами "благодарю вас, молодой человек", присаживаясь рядом с Юрой и трогаясь в путь, сразу как Юра выжал сцепление.

Ехал лейтенант милиции молча. А начал Юра разбираться в сути замысловатости ситуации сразу, как лейтенант перестал молчать:

– Назад повернуть не желаете, молодой человек? – спокойным голосом поинтересовался этот лейтенант, не прошло и десяти минут езды.

– Что вы сказали? – сделал Юра вид, что не расслышал.

– Просто Вам сегодня не нужна помощь, – сказал тот.

– Какая помощь? – спрашивал Юрий. – Вы о чём?

– Это не суть, – отвечал тот. – Просто разверните машину, едьте домой и дожидайтесь захода солнца.

Юра хотел уставиться на него как на шизофреника, но вспомнил, что во время езды нельзя отводить взгляд от дороги.

– Но лучше всего сейчас свернуть не направо, когда начнётся развилка, а налево. И уезжать – уезжать, куда глаза глядят.

– Вы, вообще, со мной разговариваете? – уточнил Юрий, чисто для себя, не наступило ли у этого странного лейтенанта милиции раздвоение личности.

– Вы ведь не сможете найти утерянное, – посмотрел на него лейтенант. – Нашли бы и не было проблем. А теперь, либо "сматывать удочки", либо терпеть. Но что тут ещё терпеть?! Скоро Вам предстоит встреча не из приятных: Вас начнёт ловить ваш дед. Так что лучше удирать прямо сейчас: по развилке – налево.

– А если я не поеду ни на какое "лево"?

– Тогда тебя следующий автоинспектор задержит. А он будет зол, учти.

– В каком смысле, зол? – не понял Юра.

– В том смысле, – отвечал лейтенант, – что заставит тебя ехать домой. Он на развилке стоит и регулирует движение: кому направо, а кому – налево. Так что лучше едь налево, чтоб не попасться в лапы этому ублюдку.

– А что там, на леве? – поинтересовался Юрий, остановив машину.

– Выйду-ка я, – произнёс лейтенант, открывая дверцу и выбираясь из машины. – А платить тебе не буду.

– Это почему не будешь? – тут же полюбопытствовал Юрий с театральной грозностью в голосе.

– Потому что тебе сейчас нужно подумать о чём-нибудь гораздо большем, – сказал лейтенант в том самом тоне, в котором несколько

минут назад с ним разговаривал по телефону низкий мужской голос. – А деньги для тебя сейчас, это ГЛУПОСТЬ. Езжай дальше один, и, я тебя умоляю, сверни налево и этот идиот к тебе не прикопается. – С такими словами лейтенант милиции отошёл в сторону и присел на корточки.

Всё это выглядело настолько странным, что Юра уже собрался было разворачиваться и ехать домой, плюнув на всё на свете. Но… он решил принять слова лейтенанта за бред сумасшедшего, и ехать всё же направо, чтоб обеспечить себе сегодняшний вечер.

Но когда он выехал на обзорную сторону шоссе, с которой была видна и развилка, и… пара патрульных машин, оцепивших эту развилку.

Юра без промедления развернул "Хонду" и отправился назад, даже и не заметив как одна из патрульных машин второпях покинула развилку и юркнула вслед за Юриным кабриолетом. Заметил Юра эту машину ДПС только когда она поравнялась с ним.

– Домой собрался? – раздался вдруг насмешливый голос из мегафона на крыше.

– Ага, – этак самодовольно кивнул им в ответ Юра.

– Ну езжай-езжай, – ответил этот искажённый мегафоном голос. – Удачи тебе. Хотя, какая там удача!

Путь назад Юра проделал спокойный, ничем – никем не тревожимый. Его не остановил ни один автоинспектор. Гаишников на дороге было много, но все стояли и словно подмигивали ему, предлагая все "дорожные запретные плоды". Но не нарушать правила дорожного движения вошло в Юрину привычку, и он добрался домой почти как сыр в масле. Даже и не заметив, что солнце вот-вот начнёт готовиться к закату, Юра увалился в шезлонг и решил немного вздремнуть, как будто для него был ещё полдень или до сих пор никак не могло закончиться утро…

Юра и сам не заметил, как его дремота переросла в крепкий и прочный сон, позволив солнцу спуститься к горизонту и исчезнуть за ним. Тогда-то Юре и пришло время просыпаться.

"Что-то мне последнее время сны не снятся, – подумал Юрий, просыпаясь. – А ведь иногда нехреновенькие снились! По некоторым я даже несколько рассказов написал. – Он продрал глаза, даже не обратив внимание на то, что за окном начинало смеркаться, продолжал вспоминать. – Увидел, например, во сне большой красивый город; он как будто там, где я его увидел, всегда и находился: старее мира, старее проституции… (Располагался этот город на месте посёлка, в котором жила его вторая бабушка и где он проводил почти все каникулы). И на следующее утро написал о нём рассказ; о тех милых и добрых людях, что увидел во сне и о всём городе – городе-Боге – городе-любви. Только назвал я этот город очень странно… Но именно этот рассказ и спас единственную литературную газету нашего города ("Восток"), когда весь народ устал от всего – от всех этих ужасов, от чепухи всякой – и ненадолго задумался о Боге, о духовности. – Не о религии, а о вселенной, о любви (под тем, что подразумевает собой понятие этого слова) и о "приближённости к космосу". – Тут-то и появился мой город-Бог; город, олицетворяющий собой этот большой организм, в котором живём не только мы, люди, а живёт в котором ещё и такая важная часть как время…