Писака
Шрифт:
– Не, ну ты поставь себя на моё место…
– Знаешь, я был бы на 77 небе от счастья, если б ты уговорил меня, чтоб я уступил тебе своё место.
– А что так?
– А то, что "хорошо там, где нас нет".
– Что, тебе очень хреново живётся?
– Наверное, я не буду обсуждать с тобой хреновость всей своей жизни. Я тебе пообещал и золотые горы и твою Аллу и процветание в твоём творчестве и манду под хреном с маслом. Ты – делай выводы.
– Ну ты хотя бы возможность мне дай, убедиться в чём-либо.
– Это само собой! Возможность придёт немного позже. Возможно, сразу, как солнце исчезнет за горизонтом. Придут посредники с оформлением бумаг, либо… приду я сам. Что бы ты предпочёл
– Хорошо, тогда приходи, – рискнул сделать Юрий выбор. – Буду ждать.
– Я бы не желал тебе ждать, – проговорил голос, прежде чем повесить трубку. – Делай лучше ноги, Юра, пока не поздно. И это не шантаж, а всего лишь дерьмовая ситуация, в которую ты попал со своим чердаком; вернее, я в которую попал с твоим чердаком. – И раздались гудки.
Несколькими секундами позже, Юрий постарался набрать ещё раз эти шесть шестёрок, пока вокруг никого из ожидающих телефона не было, но сразу после первой шестёрки из трубки донеслось монотонное, автоматическое "неправильно набран номер. Неправильно набран номер…", женским голосом.
"Так, – задумался Юрий, – самый верный для меня сейчас выход, это позвонить в милицию… или сходить… А, может сразу "0-9" и о терроризме заявление сделать?…" Но, пока не наступил вечер, никуда звонить он не мог, потому что многие звонки сейчас "засекаются", а ложный вызов обойтись ему может дороже, чем встреча с этим сумасшедшим владельцем номера шести шестёрок. И потом, он включил в работу воображение: он звонит и сообщает, что тот писака, из-за которого он вчера вечером попал в неплохую передрягу, только что звонил ему и всячески угрожал, а ему отвечают, "ты с ума слетел, гражданин писатель, "Писака" находится за решёткой, и вряд ли там, где он находится, есть какой-нибудь телефон". А потом его – Юрия – опять начинают допрашивать, выбивая из него новые сведения. Так что сейчас с милицией лучше не связываться. Но и, сидя дома, ничем не занимаясь, дожидаться вечера, тоже не дело.
"А не позвонить ли мне Галине? – пришла вдруг Юрию в голову неожиданная идея. – Она единственная из всей "двенадцатки" девушка, с которой – если что – не будет никаких проблем: она и на "кнопку" в случае чего нажать успеет и свяжется с кем угодно, даже если ко мне в дом заберётся хоть сам Дьявол; а "связей" у неё хренова туча – больше чем звёзд на небе. Не пригласить ли мне эту девушку сегодня к себе домой до завтрашнего утра (по утрам эта девушка, как и все нормальные люди, спешит на работу)?" Но, опять-таки, не мог он так поступить, вспомнив о Алле; что именно в самый неподходящий момент среди ночи постучится к нему в окно Алла (если обращать внимание на то, что самое невозможное наступает именно в самые неожиданные моменты) и попросит у него приюта. Если звонки через шесть шестёрок принимать за чистое безумие, то Алла может постучать в его дверь в любой момент. А если эта Алла позвонит ему по телефону в присутствии Галины, то Галина наверняка постарается уговорить его первой снять трубку. И тогда не Аллы ни Галины у него может не быть.
"Боже мой, какие Аллы и Галины! – чуть не вскричал он вслух. – Совсем я забыл про незабвенную "четвёртую власть", власть силы прессы! Вот куда нужно было обратиться! Забыл он и про Каплева, главного редактора газеты "Восток", которую он – Юрий – спас однажды от смерти, когда у всей редколлегии и у всей газеты наступил творческий кризис… Тут-то и появился Юра Владиков (как он себя тогда называл), ранее нигде не печатавшийся молодой, талантливый писатель, и предложил им пару кучек рассказов. Так литературная
– Каплев слушает, – раздалось через пару длительных секунд. Хриплый, немного гнусавый голос Олега Гоговича нельзя было спутать ни с чьим больше.
– Привет, Олег, – поздоровался с ним Юра, – это тебе Владик звонит.
– О, Юрчик! – обрадовался тот. – Как поживаешь, рассказывай!
– С плохого или с хорошего начинать? – полюбопытствовал у Каплева Юра.
– Что, проблема беспокоит? – прозвучал участливый ответ. – Рассказывай, не стесняйся. Чем смогу – помогу.
– Да псих ко мне сегодня какой-то звонит весь день, – начал Юра без обиняков. – Из дома меня выселить собирается, как он говорит.
– Да? – отвечал Каплев. – Ладно, я ребятам своим позвоню и присылаю к тебе телохранителей. Идёт?
– Да я и не знаю, – пожал Юра плечами. – Человек это какой-то странный. Мне кажется, он может уделать твоих телохранителей…
– Не уделает! – уверял его Каплев. – Сам увидишь. После захода солнца они подъедут. У них сила…
– Что ты сказал? – переспросил его Юра. – После зах… А раньше телохранители подъехать не смогут? Потому что парень этот обещал придти ко мне в гости после захода, но он может придти и раньше.
– Конечно, – соглашался с ним Каплев. – Я тебя понимаю. Но пойми и ты меня: они придут вместе с тем парнем. Понимаешь? И будут помогать ему, а не тебе. Ты тут не причём.
– Не понял, Олег, – произнёс Юра. – Что ты…
– Лучше уезжай, Владик, пока не поздно, – перебил его Каплев. – Пока труба ещё в состоянии удержать чердак на месте.
– Ты не Каплев? – спросил Юрий, хотя собирался задать совсем другой вопрос. – Ты…
– Возможно, и не Каплев, – отвечал голос Каплева, – а, возможно, и немножко больше и значительней чем Каплев. Покинь лучше, Юра, дом, пока солнце не подкатилось к горизонту.
– Я думаю, пока оно подкатится, – говорил Юрий, уже уверенный, что разговаривает не с Каплевым, – я успею кое-куда съездить.
– А ты уверен, что поездка для тебя станет удачной? – полюбопытствовал у него голос Каплева.
– А ты в этом неуверен? – отпарировал Юра.
– Я иду по минимуму, – объяснял голос. – Сначала угощаю тебя различными цветочками. После… я дам тебе попробовать ягоды… Но, я думаю, до этого дело не дойдёт. Я думаю, ты…
Он повесил трубку, не став выслушивать мысли этого голоса – копии голоса Каплева, который Юрий не с каким другим не спутал бы.
Юра прыгнул в "Хонду", придя домой, выгнал её из гаража и двинулся сквозь дворы и переулки, по направлению к главной магистрали. На дороге пробок не было и вообще машин этим днём было значительно меньше чем всегда.
Когда трассу начали сопровождать горы и кучи сопок и холмов, дорога стала извилистой и неровной. Но Юра в любом случае старался не нарушать ни единого правила, и это у него уже входило в привычку; может быть, срабатывал обыкновенный инстинкт самосохранения полезного обществу (как он сам считал) человека. Но, если бы Юрий мог кому-нибудь открыться, то он бы рассказал сперва о Боге; эта, его излюбленная фраза, "было бы Богу угодно…", стала для него как бы девизом, и этой фразой он мог бы объяснить любое счастливое (для него) совпадение, и иногда обходящие его стороной опасности, он мог бы отнести тоже к этой фразе.