PиRолиз
Шрифт:
Очень скоро оказалось, что закомплексован Петя только при широкой аудитории. Как маленький паучок он медленно перехватывал все нити информационного обеспечения парламента, в качестве председателя встречался с разными структурами (молодежный парламент тогда был первым в России, поэтому посмотреть на этого чудного зверя эМПыха приходили очень многие, чиновники, депутаты, бизнесмены, некоторые предлагали помощь). Все ресурсы, направляемые на деятельность парламента, Петр сконцентрировал в своих руках, в ближнее окружение он собрал тупых исполнителей из числа школьников, политические партии всех
Через какое-то время он стал единственным связующим звеном между молодежью парламента и властями. Чиновникам это было выгодно, работать с одним Петром всегда было легче, чем с толпой галдящих, излишне резких и принципиальных подростков, вечно чего-то требующих и против чего-то протестующих.
А когда приходило время отчитываться о работе с молодежью в городе, на совещание вызывался Петр, который скромно по бумажке зачитывал список мероприятий, которые проводил МП (молодежный парламент). Тетушки из мэрии чувствовали себя в курсе дел, и их не особенно волновало, кто именно проводил эти мероприятия, и почему они вдруг записываются на счет парламента. В свою очередь Петр приобретал все больший авторитет у еще «зеленых» депутатов, через него можно было попасть на молодежную тусовку в другой город и получить бесплатные билеты на концерты и дискотеки.
Постепенно народ начал понимать, что реальных дел молодежный парламент не свершает (не пишет законов, не влияет на положение не то что в городе, но даже в родной школе), власть сконцентрирована в руках одного человека. Общие собрания стали проходить все реже и реже, а депутатов на них приходить все меньше. Проект МП уже начал давать трещину, но со стороны это еще не было заметно.
Кроме школьников и председателя пришло еще несколько депутатов от студенчества. Собрание началось, обсуждали проведенный экологический месячник, в рамках которого старшие школьники заставляли младших рисовать экологические плакаты на уроках ИЗО, после чего была организована выставка для ветеранов и чиновников мэрии. Все изображали умиление каляко-маляковксим искусством, а Пете удалось развести на деньги спонсоров под марку призов юным дарованиям.
Я не очень хорошо знал Петра и думал, стоит ли подключать его к избирательной кампании. Тут зашел опоздавший Максим, невысокий, худой, с крашеными волосами, он был чем-то похож на насекомое-палочника. Тоже учился на юриста, являлся очень исполнительным и по-житейски хитрым субъектом, за что Петя и ввел его в «ближний круг».
Я написал Максу записку, и во время очередного перерыва в курилке состоялся разговор о политическом завтра Гордореченска.
– Буду краток, есть кандидат, фамилия Воронович, просит поддержки молодежных организаций.
Лицо Макса изменилось так, как будто я предложил ему красный диплом юриста здесь и сейчас, причем абсолютно бесплатно. Сложная смесь надежды, неуверенности и радостного ожидания. Видимо он был осведомлен лучше меня, кто такой Воронович, и что с него можно настричь.
– Нет
Во время заседания Максим подошел к Пете, что-то прошептал ему на ухо, при этом лицо председателя выразило уже известную мне гамму чувств, разве что более сдержанно и без «героинового» эффекта.
Через два часа мы трое сидели в опустевшем кабинете, и Петя корявым почерком старого аптекаря выводил план избирательной кампании.
– Пикеты не менее 12, по 3 штуки в день, 4 дня подряд в последнюю неделю перед выборами. С каждого пикета можно наваривать в среднем по две тысячи. Итого 24 тысяч. Поквартирный обход, милые мальчики и девочки вручают календарики с медальным профилем коньдидата. С каждой квартиры 3 рубля обходчику, Вороновичу говорим, что пять. Десять тысяч адресов. Итого 20 тысяч чистыми…
Цифры сыпались из Петра, как пятачки из сломанного игрового автомата. В итоге он составил смету почти на 300 тысяч, больше половины, из которой должно было перейти ему «за организацию». Плюс ко всему в случае победы Петя решил потребовать у Вороновича должность помощника депутата с зарплатой в половину депутатской в течение ближайших 4 лет, а также свою полною анонимность во время всей кампании (как потом оказалось, он уже договорился о работе на нашего противника, и теперь вел беспроигрышную игру).
– Петь, а на каком этапе мы с Максом сможем подключиться? И сколько причитается нам в случае реализации этой схемы?
Петя пожевал губами, позагибал под столом пальцы и, широко улыбнувшись, сказал:
– Ну, ребят, со студентами я договорюсь сам, спасибо вам за столь выгодный заказ, я думаю, вы можете взять на себя организацию нескольких дискотек и привлечение общественных организаций.
Согласно схеме, лежащей на столе, нам с Максимом за проведение этих мероприятий светило в среднем по 3-4 тысячи за все. Неудачная сегодня неделя какая-то, все пытаются меня прокинуть. Теперь этот толстый хомяк собирается наварить на нас туеву хучу денег, при этом даже абсолютно не рискуя. Надо что-то делать.
– Так что берите этот план, отпечатайте его и покажите Вороновичу, если все нормально, завтра позвоните.
А вот тут ты и прокололся! Забыл первое правило семейной психологии старины Фрейда «В большой семье совком не щелкают». Как говориться, спасибо за консультацию, а заплатит вам вон та эффектная девушка из рекламы шампуня.
По дороге в штаб мне удалось убедить Максима, что у нас самих хватит ресурсов реализовать все предложенные Петром мероприятия.
План вызвал бурю восторга. Как оказалось, Воронович уже несколько лет жил в областном центре, и гордореченцем считался только по прописке, поэтому проблема с поиском большой молодежной команды, способной быстро распространять мысли народного избранника, стояла до этого очень остро.
Правда, цены мы предусмотрительно уменьшили, все-таки аппетиты молодого политика Пети могли испугать кого угодно, да и идею с местом помощника депутата отложили, разумно предположив, что таких умных помощников Вороновичу хватит и без нас.