Шрифт:
PиRолиз
– Да вы что, совсем оборзели!! Завалить всю кампанию за сутки до выборов!!! – орал Вильич.
В своем псевдоправедном гневе он был похож на хомячка со стручком красного перца в заднем проходе.
В принципе, все понимали, что спектакль разыгрывался только для шефа и, в целом, Вильичу плевать на исход выборов. Его основная цель – максимально долго иметь «доступ к телу», так как через это тело уже почти 3 года текли все нефтяные потоки области. Но роли исполнять надо, все- таки деньги платят…
– Андрей Вильевич, а что случилось? Вы только скажите,
– Ваши идиоты-расклейщики залепили плакатами шефа «запорожец» какого-то заслуженного пенсионера! Этого деда полгорода знает! Начнет бухтеть, что тогда будет?! Там на каждой бумажке лицо шефа в натуральную величину и телефоны общественной приемной!!!
Своими обрубленными еще в бытность комсомольским вожаком мозгами Вильич понимал, что, скорее всего, расклейщики тут не причем. Просто конкуренты, команда профессионального политика, уже накопили достаточный запас наших агиток и решили немного испортить настроение накануне выборов. Череда мелких провокаций, гордо называемых «черным пиаром», только начиналась. Но поддержать дисциплину и продемонстрировать служебное рвение не мешало.
– Быстро берите мыло, щетку, пару агитаторов и вперед – на субботник.
В тот вечер нам пришлось объехать более двух десятков адресов… Мы снимали листовки с окон домов, витрин магазинов, вынимали из протянутой руки дедушки Ленина на площади, отдирали от ржавых боков мусорных контейнеров, убеждали полусумасшедших бабушек, что все произошедшее – ошибка, мило улыбались, вручали календарики с мордой кандидата, похожего на мальчиша-плохиша после победы буржуинства.
А начиналось все почти хорошо… Два месяца назад я, довольный собой, трясся в автобусе, таща в редакцию свои очередной шедевр – статью о суевериях. Попытка проанализировать деревенские обычаи с рациональной точки зрения пользовалась успехом. Это была уже вторая статья из цикла. Люди хотели верить, что их предки были не темными дремучими крестьянами, а концентраторами памяти поколений. Объяснения древних смертельных заклятий вообще вызвали бурю звонков в редакцию. Оказалось, что наши прабабушки и прадедушки с удовольствием пачкали ручки дверей нелюбимых соседей соплями, взятыми у заразных больных, приговаривая при этом кучу заклинаний и искренне считая, что ненавистный богатый сосед болеет и помирает именно от этого набора слов.
Редактор вел себя как всегда. Затянувшись дорогой сигаретой, долго справлялся с компьютером (сказывалось пристрастие к пишущей машинке и к эксплуатации журналистов). Наконец, с помощью секретарши он копирует статью и долго вычитывает, далее следует снисходительное «ничего, сойдет». На слабые попытки узнать, как производится начисление гонорара, следует стандартная фраза «Мы платим за мысли и идеи, а не за строчки и страницы». Через 3 дня я получу свои 3 доллара и статью на первой полосе, которую в конце недели признают на планерке лучшим материалом номера. А сейчас редактор задумывается, затягивается особенно глубоко, морщины на его лице складываются в какой-то странный узор, потом резко разглаживаются.
– Алексей,
– Вообще-то я там занимаю руководящий пост, подо мной почти 50 человек!
Чем наглее ложь, тем быстрее в нее верят. На самом деле, я, конечно, был председателем «Молодых Земляков», и руководил активом из 6 человек. Большинство из них были моими закадычными друзьями, которым, в принципе, все равно под какими флагами пить пиво и ездить на халявные концерты.
– Отлично! Ты в курсе, что через два месяца выборы в областное собрание? К нам в редакцию обратился один из кандидатов, скажем так, за моральной поддержкой. Фамилия Воронович тебе о чем-нибудь говорит?
– Вообще-то нет.
Сказав это, я вспомнил перешептывание двух «земляков» – толстосумов на партсобрании о том, что неплохо бы ощипать некую ворону.
– Тогда пойдем знакомиться…
В кабинете главного редактора уже сидели сам главный, фотограф и трое гостей.
Первый – большой загорелый человек с лицом цыгана-конокрада, сумевшего поступить на 1 курс провинциального вуза, в руке он гордо сжимал мобильник размером с кирпич.
Другой в черном костюме с огромными очками, скрывавшими лицо солдата-срочника, чудом попавшего на продуктовый склад. Держался он менее развязно, чем «цыган», и в этой кампании явно был крайним.
Третий ближе всех сидел к редактору. Он был одет в дорогой темно-зеленый костюм, который так и не подружился с хозяином, поэтому постоянно топорщился и мялся, портя навороченный имидж. Его лицо, словно срисованное с советских учебников истории, изображающих избалованных детей помещиков в момент издевательства над очередным крепостным крестьянином, было одновременно обиженным и жизнерадостным.
– Знакомьтесь, это наш молодой коллега, учится на 1 курсе вуза, пока не в штате. Координацию мы планируем осуществлять через него.
В голове у меня взорвалось сразу несколько бомбочек с веселящим газом! Ура, мне доверили ответственное задание! В моем журналистском таланте перестали сомневаться – «пока не в штате», но ведь это только пока!
Я сел за стол и стал слушать уже давно продолжавшуюся разводку. Правда, кто, кого и на что разводил – было понятно не сразу.
– Мы дадим вам сенсационный материал о коррупции в области! Я как помощник депутата ценой неимоверных усилий собрал ценнейшие сведения! Мы просто размажем их по стенке!!! – неистовствовал «цыган».
Это уже потом я узнал, что, до того, как нырнуть в мутные воды бизнеса конца 20 века, он успел закончить исторический факультет и защитить диплом по теме «Руководящая роль коммунистической партии в мясомолочной промышленности». На собраниях, будучи комсомольским вожаком, научился в совершенстве использовать превосходные степени и восклицательные знаки, прославляя существующий строй.
– Андрей Вильевич, а нам потом судиться с потерпевшими и платить неустойки? Не надо! Мы чистая газета, выше разных политических дрязг. Давайте лучше сделаем вам красивые листовки, спецвыпуск об Александре Петровиче. Невзначай осветим его деятельность. Представляете, Воронович и дети, Воронович и спортсмены, Воронович и матери-одиночки…