Пираты Короля-Солнца
Шрифт:
Я взял карандаши — дело пошло. Через полчаса портрет был готов. За моей спиной то и дело останавливались люди — и начальство, и слуги, и гонцы, и всякий народ.
— Они вас не отвлекают? — спросил герцог.
Все эти бездельники ужасно мне докучали. Но я решил терпеть.
— Отнюдь, — сказал я, — Наш брат художник ко всему привык.
— Похож? — спрашивал всех рыжий.
Все говорили, что похож. Только паж нашел, что в разрезе глаз что-то не то, и в форме носа. Очень дотошный мальчишка, между прочим. Но, справедливости ради, скажу, что замечания были по
— Герцог, этот портрет может быть рекламой нашей экспедиции, — заметил какой-то важный господин. Шишка из морских.
— Д'Эстре, наверно, командующий флотом, — сказал де Невиль, — Простите, что перебил. Продолжайте.
— А что продолжать? Я написал сверху красной акварелью текст, предложенный господином…как вы сказали? Д'Эстре? Господином Д'Эстре: 'Солдат! Хочешь разбогатеть? Вступай в армию Бофора!" — шрифт сделать не проблема. Генералы — или кто там, я не очень-то различал, все казались на одно лицо. Они были зрители, я меня интересовала моя модель с рыжими усами — так вот, зрители дивились, что я этот шрифт сделал а-ля — прима, без линейки и карнадаша. А потом начали наперебой предлагать:
— Господин Люк, нарисуйте сундук с сокровищами.
— Господин Люк, изобразите якорь.
Господин Люк то, господин Люк се — я рисовал что велели. Шпаги, пушечные ядра, мушкеты.
— Отлично! — сказал герцог, — Я вас беру, господин Люк. И мою работу сразу отправили в типографию — и краски не успели просохнуть, а мой красавец к вечеру был растиражирован в тысячах экземпляров.
— Видел я вашего красавца в Нанте, — сказал Жюль, — Даже воровали ваши афиши.
— Польщен такой популярностью, — сказал Люк, — Но я способен на большее.
— В этом мы не сомневаемся, — сказал Гугенот, — Но твой Викинг покорил Париж, а потом и всю Францию. Весь Тулон был обвешан люковыми плакатами. Его и в Тулоне воровали с заборов!
— Это же дешевка, — вздохнул Люк, — Правда, работая над портретом Викинга, я выложился до конца, а шрифт и заставку рисовал играючи. Итак, я подписал контракт, и зашла речь о деньгах. Вот тут-то пришлось торговаться.
— Черт с вами! — махнул рукой Бофор, — Хотя в записке граф представляет вас как 'молодого дворянина' , вы торгуетесь как мои знакомые рыночные торговки.
— Господин де Бофор, все так дорого, а я такой бедный! — сказал я.
Бофор захохотал:
— А что вы беспокоитесь? На лошадь вам тратиться не надо — возьмете любую, когда понадобится. Что есть-пить — не ваша забота. Что касается оружия, ваше дело рисовать, наше — рисковать. Я хочу сказать — драться предоставьте нам.
Художники, кстати, тоже рискуют!
— А краски? — сказал я, — За краски-то надо платить наличными. А у меня как раз кончились…
— Белила! — сказали на этот раз желторотые.
— Белила… Я, чтоб вы знали, портрет Розы заканчивал, вымазывая с палитры остатки белил. Это — чтобы было яснее, как последние капли вина в бутылке. Последние боеприпасы, так понятнее, господа военные?
— Хорошо! — сказал Бофор, — И тогда…
— Его Величество Король! — заорали Пираты.
13. ВОЗВРАЩЕНИЕ
— Наконец-то! — воскликнул Серж, — Ваше Пиратское Величество, как тяжело было мне нести бремя власти! Вручаю вам скипетр / бутылку / и державу / апельсин / и уступаю свой трон. Где тебя черти носили, приятель?
— Sub rosa, [43] — сказал Рауль, увидев сооружение, под которым полулежал де Невиль.
— О розах мы в основном и говорили, — заметил Гугенот.
— Что хотел от вас герцог? — спросил Люк не без тревоги.
— Ничего особенного. Потом. Продолжайте свой рассказ, Люк.
— Он продолжит, — сказал Оливье, — Но после очередного тоста. Ждем, Ваше Пиратское Величество.
— За букет роз, преподнесенный Жилем Ганишем Генриху Мореплавателю со словами: 'Плавать по морю необходимо — жить не так уж необходимо' , — сказал Пиратский Король, — Матросская пословица, если точнее.
43
Sub rosa — Под розой /лат/.
— Жаль, Ролан не слышит, — вздохнул Жюль, — Он очень любит такие афоризмы.
Король Пиратов отпил из 'скипетра' , закусил 'державой' и милостиво кивнул Люку:
— Вещай!
— Я рассказывал о своем знакомстве с герцогом де Бофором, — пояснил Люк, — Бофор велел мне явиться в его резиденцию к 10 часам утра. А за работу и в качестве аванса вручил мне чек на 1000 ливров. С паршивой овцы хоть шерсти клок, решил я.
— У герцога действительно не было тогда наличных денег, — заметил Рауль, — Он со всеми чеками расссчитывался.
— Да, но на моем чеке нажились хитрые банкиры! Герцог-то мне не сказал, что я могу получить по чеку деньги только в банках Южной Франции. Поверенный Фуке мне отказал, поверенный Кольбера — тоже. А что мне Юг? Деньги-то мне были нужны в Париже!
— Как же ты вышел из положения? — спросил Гугенот.
— Очень просто: уступил чек герцога одному хитроватому молодому человеку с внешностью клерка за 900 ливров. Я потерял на этом 100 ливров, то есть десять процентов, но — хороша ложка к обеду. Толку-то мне с этих денег на Юге? Я побежал по художественным лавкам закупать краски. Да, кстати, виконт, можете не беспокоиться, — первым долгом я пошел в багетную мастерскую и заказал раму для картины… вы знаете, о какой картине я говорю. Я сообщил размеры нашего холста, и на следующий день рама была готова. Точно такая, как вы хотели.
— Отлично, — пробормотал Рауль.
— Раму я сам и доставил вашему Оливену. Конечно, вид у меня был комический, когда я тащил по Парижу огромную золоченую раму. Народ ржал — я сам в этой раме смотрелся, как нечто инородное. "Рама-то лучше будет, слышь ты, парень… ' Но это была жертва, принесенная мною на алтарь искусства.
— Я все жду, как вы расскажете, как обновили свой гардероб, господин Люк, — сказал Шарль-Анри, — Я на вашем месте прошелся бы по модным лавкам и портным. А вы все про свои краски да рамы!