Пираты Короля-Солнца
Шрифт:
Пираты учтиво, но холодно приветствовали Мормаля. Тот явился в рыжеватом парике и костюме цвета зеленого горошка, с довольно аляповатыми украшениями. Серж любезно предоставил Мормалю играть вместо него, подталкивая потихоньку локтем Бражелона, и они вместе занялись наблюдениями.
— Какие ставки, господа? — спросил Мормаль.
— Разве вы не знаете, сударь, что пиратский кодекс запрещает играть в карты на деньги? — сказал де Невиль.
— На что же вы играете? — спросил Мормаль.
— На исполнение желаний, — ответил барон, — Мы придумываем разные глупости для потехи.
— И проигравший должен исполнить?
— Безусловно,
— Я залез на марсовую площадку и кричал петухом, — сказал Жюль.
— И поэтому мы считаем Жюля, виконта де Линьета, честным человеком и благородным дворянином, — сказал Серж.
— А матросы? Смеялись?
— Все смеялись и кричали: 'Браво! ' Но, если вы боитесь рисковать… — протянул де Невиль, пожав плечами.
— Я не боюсь, — возразил Мормаль.
Игра началась. Серж невольно отводил глаза — он замечал кое-какие уловки Оливье. Он знал, что Мормаль проиграет. Но Сержу была отвратительна мысль о том, что даже со стукачом можно вести нечестную игру. Рауль посматривал на стукача — не так пристально, как Люк Куртуа на свою очередную модель, как бы между прочим, но уловил в хитрых бегающих глазках Мормаля какое-то коварство и лукавство. Гримо был прав. Этот человек все-таки чем-то похож на Мордаунта. Хотя Мордаунт — высокий, светловолосый и светлоглазый, со впалыми щеками и тонкими губами. А этот скорее упитанный, раскормленный, щеки отнюдь не впалые, а пухлые, глаза темные, а под глазами мешки. Возможно, Мормаль когда-то был крепким и ловким, но уже начал разъедаться и полнеть.
Карточных фокусов друга Рауль не замечал, размышляя о стукаче. Что-то сказал бы о нем наш художник? Как это у него получается на его замечательных портретах — сразу прямое попадание. Но не стоит отвлекать нашего живописца от работы. Сами справимся. Почему это люди, внешне совершенно непохожие, кажутся так похожи? Может, Люк объяснил бы этот феномен. Как когда-то прелестная Франсуаза Д'Обинье, теперь уже Франсуаза Скаррон, напомнила Луизу… 'Стоп, — сказал он себе, — возьмем «резинку». Это мы стираем". А игра закончилась победой Оливье.
— Ну, — сказал барон, — Теперь исполняйте мое желание.
— Надеюсь, не что-то непристойное? — спросил Мормаль.
— Отнюдь, — ухмыльнулся Оливье, — Вы, милостивый государь, поскачете на одной ножке, разыщете капитана, объяснитесь ему в любви и поцелуете в уста. Если вы считаете себя честным человеком и благородным дворянином.
— Но это глупо и смешно, — сказал Мормаль.
— Я так хочу! — твердо сказал Оливье.
— Смешно? Тем лучше, — фыркнул Серж, — Мы, видите ли, ребята веселые.
— Это ребячество, — сказал Мормаль.
— Знаете, мы все здесь немножко дети, — проговорил Серж, — Не надо было с нами связываться.
— Я же залез на марс! — заявил де Линьет.
— Да! Этот парень залез бы и на настоящий Марс, то есть на звезду по имени Марс ради своей чести! — высокопарно сказал Оливье, — А вы не хотите выполнить такой пустяк.
— Но капитан может подумать про меня…
— У вас остается право объяснить, что вы выполняли условия игры, — адвокатским тоном заявил Рауль, — Тогда ваше признание в любви и поцелуй капитан примет не как приставание, а как шутку.
Если бы это происшествие отбило у Мормаля охоту тереться возле Пиратов! Ничуть не бывало.
— О, ради Бога, простите, сударь, — стал извиняться Оливье, — Я так увлекся, меня просто ярость охватила, я человек увлекающийся, эмоциональный. Надеюсь, вы не приняли мои слова на свой счет. Я не вас имел в виду… А вот слушайте, я вам расскажу еще одну байку…
Де Мормаль принял извинения де Невиля.
— Кстати, о стукачах. По пиратскому кодексу стукачам отрезали нос и уши, а затем высаживали на необитаемый остров, — Рауль назвал только что придуманную статью пиратского кодекса и постарался говорить зловещим голосом, что его шайку весьма насмешило, — Нос! И уши! Представляете, какой ужас! Но к вам это никоим образом не может относиться, сударь. Это я просто… к слову. Я не имею оснований сомневаться в вашей порядочности после нежного поцелуя, которым вы наградили нашего храброго капитана.
— А у нас, когда я учился в коллеже, — заметил Шарль-Анри, — Стукачей лупили по ночам в дортуаре. Раз один малый сорвал нам одну классную… шалость, выдав нашу компанию учителю. Но потом он в этом горько раскаялся! Это я тоже… к слову. Я не сомневаюсь, сударь, в вашем благородстве, ибо видел, как вы пыхтели, прыгая на одной ножке и честно выполнили свой долг.
— Очень, очень сожалею, — сказал де Невиль, — До чего же я неловкий! Хотите, я пришлю к вам моего слугу, Педро-цыгана? Он пришьет вам пуговицу.
— Оставьте, это пустяки.
— Нет-нет, это я виноват. Педро придет к вам сию минуту.
Педро-цыган был отправлен к Мормалю, пуговица была пришита, но цыган, зорким взглядом опытного плута окинув пристанище Мормаля, ничего подозрительного не обнаружил. "Если он стукач, рано или поздно он себя выдаст' , — решили Пираты и занялись своими обычными делами, а дел у них особенных не было, и они просто-напросто бездельничали на своей стоянке у грот-мачты.
Только Гугенот торопливо переписывал в свою объемистую тетрадь арабский разговорник капитана и изучал экспедицию Педро Хименеса, время от времени вещая об испано-мусульманских конфликтах своим друзьям. Те уже в шутку называли Гугенота шейхом, и Оливье выспрашивал у Гугенота разные непристойности, чего Гугенот знать не мог, ибо в разговорнике капитана эта тема не была отражена.
— Как же я буду объясняться с гуриями? — досадовал Оливье, — Неужели в капитанском разговорнике нет даже выражения 'будь моей' ?
— Будешь объясняться жестами, как мой Гримо, — посоветовал Рауль.
— Так, что ли?
Жесты Оливье рассмешили Пиратов.
— Э-нет, это не то… А скажи-ка, Гугенот, умный ты наш Гугенот, как по-арабски будет… / он перешел на шепот./
— Да ну тебя! — засмеялся Гугенот, — Очень мне нужно знать твои глупости… Я сказал тебе, что тут написано: 'Сдавайтесь, сволочи!