Пираты Короля-Солнца
Шрифт:
— Не превращайте меня в берсерка, Мормаль. Я добрый малый, мирный путешественник. Я хочу только лежать как колода, загорать под горячими лучами южного солнца и не хочу становиться демоном битвы. А ведь придется, ей же ей, придется. Вы меня вынудите. В моей жизни такое уже было дважды: когда в мирное время, уже после всех войн — я не о сражениях веду речь — я на какое-то время становился таким берсерком. И тогда я внушал ужас, — сказал он зловеще, стараясь нагнать на стукача страх и не рассмеяться при этом, — Вы меня поняли?
Но,
— Мне говорили, — сказал Мормаль, — Что вы швырнули через забор господина де Варда и выкинули из окна какого-то бандита во время беспорядков на Гревской площади в День Повешенных.
— Совершенно верно — на Гревской площади, которая тоже по мне проливает горючие слезы, не так ли, господин Мормаль? Вижу, господин осведомитель наслышан о моих приключениях. Я становлюсь известным. А вы говорите, что я много о себе понимаю. Я, Мормаль, себя вообще не понимаю, но вам этого не понять!
— Я решил, что слухи эти весьма преувеличены.
— Не судите опрометчиво, — кротко сказал Рауль, — Вы-то меня не видели в деле.
— Разойдемся с миром, виконтик. Вы слишком изящный и утонченный, чтобы я мог предположить, что вы можете стать берсерком.
— Так вы не хотите дать клятву, что не будете писать доносы?
— Клясться спасением души? Вам? Мальчишке?
— Что ж, придется все же стать на время берсерком. Видит Бог, я не хотел этого. Теперь…
Он погладил деревянную фок-мачту.
"Сосна из лесов Портоса, дай мне часть Силы твоего прежнего владельца. Один за всех, все за одного' .
— А-а-а! — заорал Мормаль, — Что вы делаете?
— Клянись, урод! Или пойдешь кормить рыб!
Мормаль барахтался в воздухе, болтая ногами. Рауль держал его за шиворот и за пояс, подняв над бортом корабля.
— Никто ничего не узнает. Несчастный случай. Вы случайно свалились в море. Хотите к сиренам, ундинам, русалочкам?
— Смотрите! Вы утопили письмо короля!
— Значит, судьба такая. Мормаль, у меня тоже силы не беспредельные. Я отнюдь не геракл… придется принести вас в жертву Нептуну, за которого мы пьем каждый день. Клянитесь, или я разжимаю руки. Считаю до трех. Один… два…
— Нет! Не надо! Пощадите! Я клянусь! Клянусь души спасеньем!
Рауль швырнул Мормаля на мешки. Мормаль плакал от злости, страха и ненависти. Не мешке Бог весть с чем расползалось темное пятно. Штаны Мормаля из светло-зеленых стали значительно темнее. 'Вот слабак' , — презрительно подумал Рауль, но сделал вид, что не заметил, какая неприятность произошла с поверженным стукачом.
— Пошли, Гримо, — сказал он старику, — Дело сделано.
— Ловко
— Этот рохля? — усмехнулся Рауль, — То, что случилось с Мормалем на мешках… я не позволял себе с тех пор, как перестал сосать мою толстушку-кормилицу, известную тебе Катрин.
Гримо улыбнулся, а потом вздохнул.
— А все-таки… — заикнулся Гримо.
— Успокойся, — остановил его Рауль, — Отдыхай. Все под контролем.
Гримо опять вздохнул.
— Жаль, — сказал Гримо, — Если в мешках, которые осквернил Мормаль, была мука.
Гримо всегда был практичным человеком.
2. ПОД ПАРУСАМИ 'КОРОНЫ'
— Ты что так тяжело дышишь? — спросил Оливье, — За кем ты гонялся? Или удирал от кого?
— Выпить есть? — спросил Рауль.
— Обижаешь, вожак! Чтобы у Пиратов не было выпить? Чего изволите?
— Все равно.
Он взял бутылку вина, заботливо предложенную Оливье и сделал глоток, достойный Портоса в его лучшие времена. Гугенот оторвался от своих тетрадей.
— Рауль. Что-то случилось? — спросил Гугенот тревожно.
— Все нормально.
— А чего ж тебя трясет, как в лихорадке?
— Это пройдет. Минута — другая, и я буду в норме.
— Стукач? — спросил Серж.
Рауль кивнул и сделал второй глоток.
— Ты с ним дрался? — спросил Оливье.
— Я с ним… поговорил по душам. Да что вы всполошились? Продолжайте заниматься своими делами. Делайте как Оливье — забалтывайте негодяя. И, ради Бога, не позволяйте себе ничего неуважительного или двусмысленного в адрес нашего августейшего христианнейшего монарха! Вы поняли?
— Ты предлагаешь изменить курс? Вместо шуточек, довольно невинных и безобидных в адрес Людовика Четырнадцатого и его Двора петь дифирамбы?
– 'Властителю, чья слава выше меры' , — сказал Рауль.
— Ущипни меня, барон, мне кажется, я сплю… или брежу, — пробормотал Серж, — Ты это серьезно, Рауль?
— Вполне. У вас получится.
— Мы можем довести восхваление Его Величества до абсурда!
— Не надо до абсурда. А впрочем, если вспомнить Двор, то и абсурд сойдет.
— А ты?
— Что — я?
— А у тебя получится?
— Почему бы и нет? Что вы на меня так смотрите? Так надо. Всей команде. И мои личные чувства не имеют значения.
— Молодец, — сказал Серж.
— То-то же, — вздохнул Рауль, — Давайте продумаем нашу линию поведения, чтобы нигде не засыпаться. Кое-что меня беспокоит.
— А именно?
— Например, шаржи Люка на Двор короля. Люк их делает играючи, легко, иллюстрируя наши байки и анекдоты. Но это надо прекратить и шаржи, как ни жаль — уничтожить. Ради Люка. Ради того, чтобы наш Апеллес в будущем расписывал галереи какого-то там потрясающего дворца в Версале.