Пират
Шрифт:
Когда она вышла, он стоял напротив дискотеки на набережной и смотрел, как уличные художники собирают и уносят на ночь свое имущество. Он обернулся на стук ее высоких каблучков по тротуару.
— Уходили без помех? — поинтересовался он.
— Да, — ответила она, — я сказала, что иду в туалет.
Он осклабился.
— Пешочком не возражаете? Мое пристанище подальше, на этой же улице, за «Ле Гориль».
— Это единственный способ улететь, — согласилась она, подстраивая свой шаг с ним в ногу.
Несмотря на поздний час, на улицах
Они пошли вверх по улице мимо «Ле Гориль» с его запахом яичницы и жареного картофеля, дальше по узенькому тротуару, круто в гору. В середине квартала он остановился перед дверьми старого дома с лавчонкой на первом этаже. Отпер дверь старинным большим ключом и нажал изнутри кнопку, включив свет в передней.
— Нам на два пролета выше.
Она кивнула и последовала за ним вверх по старой деревянной лестнице. Квартира была на площадке второго этажа. Замок на его двери был более современным. Он открыл дверь и придержал ее, пропуская Джордану.
В комнате было темно. Дверь позади нее закрылась, и она услыхала щелчок выключателя. Комнату залил мягкий красноватый свет от двух ламп на дальней стене по обе стороны кровати. Она с любопытством оглядывала комнату.
Мебель была дешевая и потертая, такой французы обставляют пристанища курортников. В углу — раковина, и под ней бидэ на вертушке. Уборная находилась за узенькой дверью. Здесь не было ни душа, ни ванной, ни кухни, только плитка на комоде рядом со шкафом.
Он перехватил ее взгляд.
— Не бог весть что, — сказал он, — но все-таки дом.
Она засмеялась.
— Я видывала и похуже. Вам повезло еще, что клозет не внизу в передней.
Он подошел к комоду и выдвинул ящик. Достал оттуда и зажег джойнт. Приторно-едкий запах марихуаны ударил ей в нос, когда он поднес ей сигарету.
— Выпить у меня нечего.
— Все прекрасно, — сказала она, затягиваясь марихуаной. — Это хорошая травка.
Он улыбнулся:
— Дружок притащил прямо из Стамбула. Он мне еще дал отменного кока. Пробовали?
— Случалось, — сказала она, возвращая джойнт.
Она смотрела, как он затягивается сигаретой. Поставила свою сумку и двинулась к нему. Она ощутила легкий звон в голове и влагу у себя между ног. Это была действительно хорошая травка, если хватило одной затяжки для такого эффекта. Она потянула за узел его рубашки.
— Мы будем разговаривать или трахаться? — спросила она. — У меня всего час времени.
Неторопливым движением он положил джойнт на пепельницу и стянул вниз с ее плеч полупрозрачную блузку, обнажая ее груди. Он взял их обе в руки и стал сжимать соски между большими и указательными пальцами до тех
— Сука ты белая, — проговорил он, улыбаясь.
Ее улыбка была столь же злорадной, сколь и его.
— Ниггер!
Его руки придавили ее к полу на колени перед ним.
— Ты подучись сперва просить, если охота заполучить его в свою горячую маленькую кисяру.
Она развязала его рубашку, потянула вниз застежку молнии на джинсах. Трусов на нем не было, и его фаллос выскочил на свободу, как только она спустила с него джинсы. Положила руку на горячий вал и потянула к своему рту.
Его рука удержала ее лицо на расстоянии:
— Проси! — жестко потребовал он.
Она жалобно взглянула вверх на него:
— Ну, пожалуйста, — шепнула она.
Он с улыбкой ослабил свои руки, позволив ей взять его в рот, а сам дотянулся до ящика комода и достал оттуда пузырек с кокаином. К пробке была приделана маленькая ложечка на цепочке. Он умело зачерпнул нужное количество порошка и вдохнул в каждую ноздрю. Поглядел на нее.
— Теперь твоя очередь, — сказал он.
— Я и так счастлива, — сказала она, целуя его и облизывая тестикулы. — Мне не надо.
Он потянул ее за волосы, запрокидывая голову назад:
— Сука белая! — Поставил ее на ноги, зачерпнул порошка и поднес к ее носу: — Делай, как тебе говорят. Втягивай!
Она потянула носом, и порошок всосался в ноздрю. В ту же секунду он зачерпнул еще дозу и поднес ложечку к другой ноздре. На этот раз она вдохнула без лишних слов. Почти сразу ощутила в носу легкое онемение, затем порошок словно порох взорвался в ее гениталиях.
— Боже! — воскликнула она. — Жуть! Я кончила, только вдохнув это.
Он засмеялся.
— Ни хрена ты еще не знаешь, беби. Я тебе покажу кое-какие штуковины, которым научил меня папаша.
В следующий момент они уже голые были на кровати, и она хохотала. Ей никогда не было так хорошо. Он набрал еще дозу порошка и втер его себе в десны, заставив ее сделать то же самое. Затем стал лизать ей соски, пока они не намокли от его языка; припудрил их слегка порошком и принялся обрабатывать ртом и пальцами.
Она никогда не ощущала, чтобы они так увеличились и затвердели. Еще немного и она почувствовала, что грудь у нее вот-вот взорвется от неимоверного наслаждения. Она застонала, извиваясь всем телом.
— Бери меня, — истово прохрипела она. — Делай…
— Еще рано, — усмехнулся он. — Мы только начинаем. — Он загнул ей ноги назад и напудрил коком клитор, потом положил голову между ее ног.
Через мгновение она завыла и завизжала так, как никогда еще не визжала и не выла. Каждый оргазм, казалось, уносил ее все выше и выше на неизведанные доселе высоты сладострастия. Она потянулась вниз к его фаллосу и, найдя его, изогнулась в три погибели, чтобы только взять его в рот. Стала жадно сосать. Ей хотелось проглотить его весь живьем, удушить им себя до смерти, этим громадным и упоительным инструментом.