Пират
Шрифт:
Банкир взял в руки чек.
— Месье Аль Фей, — проговорил он удивленно, — если мы оплатим этот чек на пять миллионов фунтов, этим будет исчерпан ваш текущий счет.
Бейдр встал.
— Вы правы, месье Брун. И закройте его. Надеюсь, копию трансфера в мой банк в Нью-Йорке я получу у себя в отеле в течение часа. — Он направился к двери. — Вы также получите инструкции касательно счетов других членов правления — в первой же половине дня. Я рассчитываю, что вы будете столь же внимательны при закрытии счетов, как были при их открытии.
— Месье Аль
— Вот, нашелся и такой человек, — ответил Бейдр с улыбкой, затем подал знак Кэриджу, и они вместе покинули кабинет.
Через операционный зал банка они двинулись к выходу.
Почти у наружной двери их догнал Стерлинг-Джонс:
— Мистер Аль Фей!
Бейдр оглянулся.
— Да, мистер Стерлинг-Джонс?
Почти заикаясь от волнения и одышки, англичанин выпалил:
— Месье Брун и я, мы пересмотрели нашу позицию. Что за банкиры мы были бы, если не предоставили заем в пять миллионов фунтов!
— Десять миллионов. Я не вижу резона, с какой стати я должен пользоваться хоть какими-то своими деньгами.
Англичанин молча поглядел на него, затем кивнул:
— Десять миллионов фунтов.
— Прекрасно, мистер Стерлинг-Джонс! — Он повернулся к Дику. — Ты вернешься обратно с мистером Стерлинг-Джонсом и заберешь чек, который я только что вручил им. Я отправляюсь на собрание «Арамко», ты найдешь меня там.
— Да, сэр.
Бейдр дружески кивнул банкиру и, не сказав ни слова ни прощанье, вышел на улицу, где его ожидал лимузин. Шофер выскочил из машины, подбежал и распахнул перед ним дверцу.
Бейдр опустился на широкое удобное сиденье с глубоким и вдохом облегчения. Банкиры не знали, что все это был блеф с его стороны. Не было у него возможности трогать счета его компаньонов без предварительного согласия владельцев. Но чек на пять миллионов фунтов заставил их об этом забыть.
Он закурил. К завтрашнему дню все это утратит свое значение. «Чейз Манхэттен» в Нью-Йорке даст ему семьдесят процентов рыночной стоимости акций как залог. Он это возвратит швейцарскому банку, потому что индексы прибылей нью-йоркского банка были гораздо ниже. Это поставит его под сомнение не более, чем на три миллиона фунтов, их он сможет покрыть в случае необходимости средствами со своего счета.
И в целом, все прошло не плохо. Пожалуй, ему было за что благодарить Али Ясфира. Из-за того что они отказали ему в своей поддержке, он выскочил в держатели контрольного пакета акций небольшого банка в Ла Джолла в Калифорнии, страховой компании почтовых отправлений в Ричмонде, в Вирджинии, и кредитно-финансовой компании с сорока отделениями во Флориде. Только эти три компании владели имуществом стоимостью свыше шестидесяти миллионов долларов, из них не менее двадцати миллионов были наличные деньги, с годовым доходом в десять миллионов долларов после уплаты налогов.
Вдруг он передумал и решил не ходить на собрание «Арамко». Там фактически нечего было сейчас делать. Квоты на производство
Он взял трубку и вызвал «Арамко», извинился за невозможность присутствовать на собрании, что выяснилось в последнюю минуту, и попросил, чтобы Кэриджа отправили к нему в отель, как только тот появится. Затем он вызвал в аэропорту своего пилота и попросил его приготовиться к вылету в Штаты немедленно.
Он пошел в спальню, снял пиджак и растянулся на кровати. Джабир явился почти в тот же миг из своей комнатки, расположенной рядом с покоями Бейдра.
— Господину угодно принять ванну?
— Спасибо, нет. Просто хочу полежать и подумать.
— Слушаюсь, господин. — Джабир повернулся, чтобы уйти.
Бейдр позвал его.
— А где девчонка?
Он едва не забыл, что привел рыжеволосую француженку-актрису Сюзанн, которую в Канне ему представил Юсеф.
— Она пошла по магазинам, господин, — ответил Джабир. — Она сказала, что скоро вернется.
— Хорошо. Проследи, чтобы меня никто не беспокоил в течение хотя бы часа.
— Слушаюсь, господин. Задернуть шторы?
— Неплохая мысль.
Когда слуга вышел, Бейдр закрыл глаза. Впереди было столько дел и столько всего надо было обдумать, а так мало оставалось времени. Он не мог себе представить, что лишь вчера катался со своими мальчишками на водных лыжах.
Он провел с ними весь день. Они рыскали по пляжам в поисках раковин, брали на прокат ялики в Сен-Тропезе, плавали под водой с дыхательной трубкой у Поркероля, устроили пикник на острове Левант. Вечером после ужина смотрели диснеевские мультики, которые он держал в фильмотеке на яхте специально для ребят. Имелись там и другие фильмы, но те были не для детей.
Чувство неосознанной тревоги нахлынуло на него только к вечеру в воскресенье, когда они шли назад в Канны. Сидели в салоне и смотрели «Белоснежку и семь гномов». Он поглядывал на восторженные мордашки сыновей и вдруг подал знак стюарду, исполнявшему роль киномеханика. Картина остановилась, зажегся свет.
Мальчики смотрели на него.
— Еще же рано спать, папа! — сказал Мухаммад.
— Да, конечно, — ответил он по-арабски. — Просто я подумал, что мы были весь день так заняты развлечениями, что у нас не осталось времени поговорить.
— О’кей, папа, — согласился сын. — О чем мы будем говорить?
Бейдр посмотрел на него: Мухаммад ответил ему по-английски.
— Я думаю, мы будем разговаривать по-арабски, — сказал он сыну, ласково улыбаясь.
На лице мальчика промелькнуло выражение неловкости, но он кивнул.
— Хорошо, баба, — ответил он по-арабски.
Бейдр повернулся к младшему:
— А как ты себя чувствуешь, Самир?
Маленький кивнул молча.
— Вы оба изучаете Коран? — Оба дружно кивнули. — Уже дошли до «Пророческих откровений»? — Они и на этот раз отделались кивком. — Что вы уже выучили? — наседал он с расспросами.