Пиранья
Шрифт:
Бармен – двадцатилетний коротко стриженный блондин – затравленно посмотрел на меня.
–Ты знаешь, – чётко сказал я, схватив его за ворот. В глазах парня плескался испуг. Я мотнул головой в сторону пытающейся пробиться через парадный выход толпы. – Иначе был бы там.
–В подсобке, – по-русски пролепетал парень. – Несколько скафандров.
–Веди! – прошипел я.
Мы добежали до другой стороны бара. Парень нажал кнопку под стойкой, и мы опустились на платформе в овальное помещение. Здесь находились робот-уборщик, кабинка туалета, раковина и распахнутый шкафчик
–Чёрт! – выругался парень.
–Где ещё?!
–В другом баре!
–Бегом!
Вернувшись в ресторан, я задрал голову. «Базис» был совсем рядом, казалось, причальный штырь вот-вот коснётся купола. Да что там, коснулся! По стеклу, способному выдержать удары метеоритов, прошла страшная трещина. Снова взвыла сирена.
–Мама, – прошептал парень.
По стенам к потолку устремились десятки паукообразных роботов, выстреливающих липкий клейстер на пробоину. Толпа бесновалась, понимая бесплодность попыток. Несколько мужчин в хвосте очереди бросились в нашу сторону.
–Беги же! – прорычал я, толкнув бармена в плечо.
Заплёванное белой пеной стекло не выдержало напора станции. Раздалось громкое резкое шипение, буквально рвущее барабанные перепонки. Я взглянул в отчаянные глаза не добежавших пару метров до нас мужчин, когда парень вбил кнопку.
Я рванул дверцу шкафчика. Повезло. Три скафандра.
По люку в потолке яростно колотили. Я привычными движениями одевал скафандр.
–Кинем? – прокричал парень.
Из-за оглушающего свиста, я не расслышал слов, но прочёл по губам.
Я кивнул, и парень нажал кнопку.
Гравитация не действовала, сквозь купол в ресторан заглядывал серебристый обод «Базиса» в лохмотьях герметика. Трое мужчин взлетели, смотря на нас безумными глазами, и унеслись в бездну космоса.
«Мегалодон» тряхнуло. Погас основной свет – осталось аварийное тусклое освещение.
Нас неумолимо тащило вверх, как металлическую стружку к магниту. Бармен нелепо взмахнул руками, пролетая мимо серебристого обода. Я протянул парню руку, но он не успел ухватиться, его ногу зажало между куполом и аварийным роботом. В пространство взмыла россыпь багровых капель.
Я включал маневровые двигатели на ранце, чтобы уклониться от предметов, а затем меня вышвырнуло в космос, чудом протащив мимо обшивки орбитальной станции. Вокруг, в ярком свете звезды, искрились стулья, столы, фужеры. Проплывали люди в скафандрах и тела во фраках и вечерних платьях.
Запоздало, вспыхивая яркими кометами, отстреливались шлюпки с «Базиса» и «Мегалодона». Со стороны ситуация казалась невероятной. Станция навалилась на лайнер, расплющив ободом отсеки. Но потери были с обеих сторон, раны зияли рваным металлом. А вдали, на фоне ледяного шара Тая, бесновалась туманность.
Скафандр дёрнуло – выстрелил буй с троссом. Он посылал сигнал SOS во всех мыслимых диапазонах, в том числе и лазерными импульсами. Фактически, передатчик был вечный. Батарея заряжалась от света звёзд. Сколько было случаев, когда находили места крушений со столетними мумиями внутри скафандров – а буи неподалёку преспокойно
Передатчик тем временем развернул метровые золотистые крылья-батареи и приготовился к вековому ожиданию.
На расстоянии пары километров пролетел, шевеля псевдоподиями, розовый обтекаемый клин планктона. Животное жадно поедало долетевшие до него куски обшивки и, кажется, даже шлюпки. Не хватало ещё стать жертвой космической креветки, с отчаянием подумал я. Впрочем, мгновенная смерть лучше медленного удушения в скафандре. Хотя, на этот случай есть смертельная инъекция – сделать её можно только тогда, когда кислорода останется на пару минут. Через минуту планктон настигла серебристая дебирария – громадный шар, поверхность которого шла волнами.
Я наблюдал гибель одного из самых дорогих круизных лайнеров. У меня ещё есть шанс. Через несколько часов можно попытаться забраться внутрь «Мегалодона». В любом случае, сейчас лучше парить рядом с кораблём, в отличие от многих умников, пытающихся вернуться на борт. Если спасатели прибудут, лучше находиться снаружи. Ещё неясно, выдержат ли отсеки натиск «Базиса», и хватит ли внутри кислорода на всех…
Я включил связь и постарался успокоить людей, отдающих друг другу противоречивые команды. Затем глотнул тоника из трубки и врубил аудиокнигу – свежую диссертацию по особенностям языка хиндри. Выйду на связь, когда народ устанет.
***
Возмущения в туманности поутихли, и дебирарии больше не сновали рядом. Следующие три дня оказались самыми тяжёлыми. Я переживал отвратительный приступ клауфострофобии. И если почесать лицо удавалось с помощью специальных щёточек, то добраться до зудящей стопы никак не выходило.
Люди пытались пробраться на лайнер. Я слышал, что у «Мегалодона» взорвался реактор, и уровень радиации там стал намного выше нормы. Имело смысл укрыться на «Базисе», но сколько там осталось целых отсеков, и где они, я понятия не имел.
На пятый день нас стало меньше, многие скафандры перестали отвечать. Помощь должна была прийти ещё день назад. Похоже, я принял неверное решение – надо было пробиваться в отсеки «Базиса». Впрочем, сдаваться я не собирался – вкачал себе в вену предельную дозу снотворного, чтобы организм потреблял как можно меньше кислорода, и заснул.
***
–И этот спёкся, – раздался бодрый женский голос. – И этот.
–Но они свежие, женщина, – вторил мужской низкий голос. – Недели не прошло. Надо хватать и валить. Спасатели будут через несколько часов.
Усилием воли я разлепил глаза, и увидел, как, буквально в нескольких метрах от меня, летели на спейс-скутерах два человека. Я сразу понял, кто они, даже можно было не смотреть на черепа на задних бамперах.
–Я жив, – прохрипел я в эфир. – Эй… Вы… Я жив…
Кислорода оставалось на час, и индикатор пылал красным. Я жадно отпил из трубки. Судя по часам, я был без сознания двое суток.
Один из скутеров неуверенно развернулся, а второй продолжил мародёрский путь. Человек останавливался у мертвеца и или сдёргивал с него украшения, или сначала вспарывал плазменным резаком скафандр.