Пираньи

Роббинс Гарольд

– А ты попробуй, – ответил я. Он ничего не сказал.

– Не было никаких изумрудов, – продолжил я. Он мотнул головой, но промолчал.

– Ты – родня, – наконец проговорил он, – единственный человек, которому я могу доверять.

– Твой отец знал об этом?

– Он не хотел, чтобы ты ехал. Это была моя идея. Он выбросил сигарету за борт, и она зашипела, упав в воду.

– Я же ездил с тобой на Сицилию.

– Но там ведь ничего не случилось.

– Это потому, что там с тобой был я. И со мной было четверо охранников, чтобы прикрывать

нас. Тебя одного точно бы порешили.

Я молчал, не зная, верить ему или нет. Наверное, я так никогда и не узнаю правду, но все уже в прошлом.

– Ну, и что мы теперь будем делать?

– Мы поплывем вниз по реке до Икитоса, там у меня приготовлен самолет, который доставит нас в Панаму. Оттуда на «Сессне-двойке» мы долетим до Майами и высадимся. А там нам уже заказаны билеты на самолет авиакомпании «Истерн» до Нью-Йорка.

– Я круглый идиот, – покачал головой я.

– Я никому не скажу, – ухмыльнулся Анжело. – Мы ведь свои люди, родня.

– Ты знаешь людей, с которыми мы будем иметь дело? – спросил я.

– Лично не знаю.

– Как же ты их найдешь?

– Они нас найдут. Все согласовано. Таможенникам тоже заплатили.

– Я не хочу в этом участвовать, – я отрицательно покачал головой. – Я в такие игры не играю.

– Ты не можешь выйти из игры сейчас. Все договоры о фрахтовании выписаны на твое имя. Я вынужден был так поступить. Мое имя слишком примелькалось.

– Все равно, мне это не нравится, слишком многое может пойти не так, как надо. Самолет могут угнать, нас кто-нибудь предаст. Меня все это тревожит.

Анжело внимательно посмотрел на меня и ушел в каюту, через минуту он вернулся и сунул мне в руку автоматический «кольт».

– Вот тебе страховка, – сказал он. – Знаешь, как с ним обращаться?

– У меня был такой во Вьетнаме.

– Если кто-то покажется тебе подозрительным, прихлопни его.

– Нет, – я вернул ему пистолет.

– Ладно.

Он положил пистолет на скамейку рядом со мной.

– Пойду искупаюсь, – сказал он и нырнул прямо с кормы.

Из каюты вышла Альма. На ней была рубашка Анжело, доходившая только до бедер. Она посмотрела сначала на пистолет, потом на меня.

– Зачем он вытащил пистолет? – поинтересовалась она. У нее был легкий испанский акцент.

– Он хотел, чтобы я держал его у себя.

Она была хорошенькая, но лицо вдруг стало озабоченным.

– Он что, ждет неприятностей?

– Нет, – отозвался я, наблюдая, как Анжело плавает в реке.

– Ну как? – крикнул я ему.

– Отлично, – прокричал он в ответ. – Давай ныряй.

– Не хочется.

Тогда он позвал Альму.

– Прыгай, девочка, вода великолепная.

Она заколебалась, посмотрела на меня, но потом сбросила рубашку, оставшись голой.

– Что, нравится? – спросила она, поддразнивая.

– Ты просто кошечка, – рассмеялся я.

– А ты – импотент.

– Ты не моя девушка.

– Но ты меня даже толком не рассмотрел, – сказала она.

– У меня свои

правила.

Я потянулся за сигаретой. Она прыгнула в воду. Тело ее скрылось под водой, вынырнула она уже метрах в двадцати от парохода, прямо перед Анжело. Она обхватила его и начала топить.

– Сумасшедший, – голос капитана, здоровенного перуанца, раздался у меня за спиной.

Я обернулся.

– Скажи своему другу немедленно вернуться, – с запинкой по-английски сказал он. – Это опасно.

Что-то в его голосе заставило меня беспрекословно подчиниться.

– Анжело! – заорал я. – Капитан хочет, чтобы вы вернулись на борт.

– Зачем?

– Он говорит, что это опасно.

– Ерунда, – рассмеялся он, – река спокойна…

Он завертелся на одном месте, ища глазами свою подружку.

– Эй ты! Перестань меня цапать!

– Я далеко от тебя.

Она была метрах в пяти от него.

– Ой! – вскрикнул Анжело, а потом завопил от боли. – Что это такое, Боже мой?!

Он изо всех сил бил ногами по воде, стараясь доплыть до лодки.

– Пираньи! – крикнул один из матросов. Он схватил багор, пытаясь протянуть его как можно дальше.

Альма поплыла назад.

– Ой! Они плывут за мной!

Она вцепилась в конец багра, матрос подтащил ее поближе и вытащил на палубу. Все ноги у нее были испещрены крошечными укусами, из которых уже начала сочиться кровь.

Девушку положили на палубу, а матрос тем временем пытался дотянуться багром до Анжело. Я видел, что он все еще колотит ногами по воде и кричит, но плывет все медленнее. Я вырвал у матроса багор и взял его за руку таким образом, чтобы как можно дальше протянуть багор.

– Хватайся! – крикнул я.

Вскрикивая от боли, он дотянулся и уцепился за багор. Вместе с матросом мы подтащили отяжелевшее тело к борту, парень подхватил его под мышки и втянул на палубу.

Я видел страшные вещи во Вьетнаме, но даже там я не видел ничего подобного. Правая нога была почти полностью объедена до костей, мясо на левой ноге висело клочьями. Глаза Анжело были открыты, но взгляд помутился от боли и ужаса. Он посмотрел на себя и не смог выговорить ни слова, только стонал и вскрикивал. Весь низ живота превратился в кровавое месиво, половые органы исчезли. Он откинул голову, посмотрел на меня и снова попытался заговорить, но не смог.

– Он умрет, – абсолютно равнодушно проговорил капитан. – Я уже видел такое раньше. Через час, может быть, через два часа, но он все равно умрет.

– Можно хоть что-нибудь сделать? Капитан отрицательно покачал головой.

– Убейте его, – произнес он безразлично. – Или пускай умирает в муках.

Я повернулся к Анжело. Говорили его глаза. Он понял, что сказал капитан, и смог произнести только одно слово. Родня.

Я знал, что он имеет в виду. У себя за спиной, на скамейке, я нащупал автоматический пистолет и взял его в руку. Держа пистолет за спиной, я снял его с предохранителя. Затем поцеловал Анжело в лоб.