Пираньи

Роббинс Гарольд

– Когда же мы сможем пришвартоваться? – спросил я.

– Рыбаки заканчивают лов в четыре часа утра. Часиков в пять мы сможем отплыть. Мы должны быть в Белене к одиннадцати часам, а через полчаса уже стоять, пришвартовавшись у причала.

– Что такое Белен? – спросил я.

– Это место, где причаливают лодки из Пукальпы, ну, такие небольшие суденышки, как наше. Там целый лодочный городок. Причал для больших судов находится в десяти километрах выше по реке, на другом конце города.

– А

капитан говорил вам, где он собирается причаливать? – задал я еще один вопрос.

Они покачали головами.

– Он им никогда ничего не говорил, – перевела девушка.

Я посмотрел в сторону фарватера. Огни фонарей рыбаков походили на светлячков, покачивавшихся на воде примерно в трех четвертях мили от нашего укромного убежища. Казалось, их там сотни. Я снова повернулся к Альме.

– Хорошо, – сказал я ей. – Переведя им, что мы снимемся, как только рыбаки очистят путь. И пускай держатся как можно дальше от Белена. Мы пойдем туда, где швартуются большие корабли.

Альма перевела. Пабло мотнул головой и что-то сердито проговорил. Девушка повернулась ко мне.

– Он говорит, что это опасно. Именно там находятся таможня и полиция.

– Я сам побеспокоюсь об этом, как только мы туда доберемся.

Я снова посмотрел на рыбаков на реке.

– Не спускайте с них глаз, – кивнул я матросам.

– Если кто-нибудь из них подплывет близко, дайте мне знать.

Девушка перевела мои слова, мы отошли на корму и сели на скамейку.

– О чем ты думаешь?

– Я никому не доверяю. Но если мы все-таки с кем-нибудь встретимся, то скорее нас будут встречать на одном из главных причалов, а не на причале для рыбачьих лодок и барок.

– Мне все-таки кажется, что на малом причале мы будем в большей безопасности, – возразила она.

– Анжело сказал мне как-то, а я запомнил, что прятаться лучше у всех на виду. Никто никогда не заподозрит вас в том, что вы делаете что-то противозаконное.

– Анжело был просто сумасшедшим.

– Ну, не таким уж сумасшедшим, – заметил я. – Это он вытащил меня сюда. А что он пообещал тебе, чтобы ты поехала с ним?

Она взглянула на меня.

– Мне он просто понравился.

– И ничего больше? – улыбнулся я. Она рассмеялась.

– Деньги. Много денег.

– Сколько?

– Тысячу американских долларов.

– Я прибавлю, – сказал я. – Если все закончится благополучно, ты получишь десять тысяч.

Она немного помолчала, потом расхохоталась.

– Тогда мы можем покувыркаться в постели.

– Сперва надо благополучно выбраться отсюда, – возразил я, поглядывая на рыбачьи посудины. Их огоньки мерно покачивались на воде.

– Что ты там высматриваешь? – спросила она.

– Мне просто как-то не по себе, –

откликнулся я и указал рукой на берег, окружавший заводь.

– Может быть, нас и не видно со стороны рыбачьих лодок, но до берега не больше сотни метров. Он сплошь зарос лесом до самой воды, и сквозь заросли ничего не видно.

Она внимательно посмотрела на берег.

– Ты думаешь, что индейцы-местицо могли преследовать нас по берегу реки?

– Я не знаю. А ты как думаешь?

– Здесь ведь совсем нет дорог, – ответила она.

– Но у них есть лошади. Они могли пройти тропами. Она кивнула в сторону матросов.

– Как ты думаешь, может быть, они что-нибудь знают?

– Понятия не имею, – я пожал плечами. – Они не очень-то расстроились из-за того, что случилось с капитаном. Я уверен, что они были посвящены в его планы и собирались принимать в них участие.

Альма снова внимательно оглядела берег. Быстро опустилась ночь, и единственным источником света были мерцающие звезды и желтоватая луна.

– Там ни черта не разглядеть. Я кивнул.

– Тащи сюда винтовки и пистолеты, которые я тебе дал. Пусть будут под рукой.

– Ты что, собираешься не спать всю ночь? – спросила она.

– Так будет надежнее.

– Я тоже не буду спать, – заявила она. – Мне спокойнее, когда ты рядом.

Я посмотрел на нее.

– Тогда натяни джинсы вместо шорт, достань шляпу с накомарником и прихвати пузырек с жидкостью от москитов. Я не хочу, чтобы нас заели мошки, если раньше них до нас не доберутся индейцы.

Она засмеялась.

– Сейчас вернусь, – сказала она, спускаясь в каюту. Альма была вовсе не глупа. Вскоре она вернулась с одеялами и подушками.

– Если мы накроемся одеялами, то вспотеем, как в бане, но если их просто постелить на палубе, то будет гораздо удобнее, чем лежать на голых досках.

– Отлично придумано, и мы перестанем быть мишенью.

Я смотрел, как она стелет одеяла на палубу. С подушками получилось очень даже уютно. Даже слишком уютно.

Тут мне в голову пришла мысль.

– Рядом с моей койкой стоит круглая трехфутовая плетеная корзина. Тащи ее сюда и прихвати одеяло.

Альма не задавала вопросов. Когда она вернулась, я установил корзину на скамейке, где обычно сидел, закутал ее одеялом, а сверху нахлобучил свою старую шляпу от солнца.

– Ну как? – спросил я, оглянувшись. Она прыснула со смеху.

– Совсем как ты.

– Спасибо.

Я растянулся на палубе рядом с ней.

– А теперь поспи немного, а я покараулю.

– Ты не устал?

– Все в порядке.

– Если тебе надо взбодриться, флакончик у меня в кармане.

– Буду иметь в виду, вдруг понадобится.