Пирамиды
Шрифт:
Диос выразительно взмахнул руками:
– Да, ваше величество, припоминаю. Но за последнее время у Халийского побережья появилось столько пиратов, столько пиратов…
– Наверное, те же пираты повинны и в исчезновении эксперта Гильдии Ассенизаторов и ныряльщиков? [14] – язвительно спросил Теппик.
– Да, ваше величество. Или разбойники.
– Или их унесла огромная двуглавая птица, – добавил Теппик.
– Все возможно, ваше величество, – лицо верховного жреца лучилось учтивостью.
14
Ныряльщик –
– Ступай, Диос.
– Осмелюсь напомнить вашему величеству, что посланники Цорта и Эфеба будут ждать ваше величество в пятом часу.
– Да, да. Ступай.
Теппик остался в одиночестве, по крайней мере в таком одиночестве, которое подразумевало постоянное присутствие двух слуг с опахалами, дворецкого, двух стражников-великанов из Очудноземья, торчавших в дверях, и двух служанок.
Ах да. Служанки. Теппик так и не привык к служанкам. Скорее всего, их подбирал все тот же Диос, и, надо признать, жрец проявил отменный вкус: гладкая оливковая кожа, точеные груди, длинные ноги. Прикрывающей их наготу одеждой едва ли можно было накрыть маленькую соусницу. И вот что странно – эффект получился прямо противоположный. Служанки выглядели ничуть не привлекательнее, чем дворцовая мебель, такими же бесполыми, как колонны. Теппик со вздохом вспомнил женщин из Анк-Морпорка, которые, даже от подбородка до лодыжек закутанные в парчу, умудрялись вогнать в краску весь класс поголовно.
Он потянулся к блюду с фруктами. Одна из девушек молниеносным движением перехватила его руку, мягко отвела ее в сторону и сама взяла кисть винограда.
– Только, пожалуйста, чистить не надо, – попросил Теппик. – Кожура – самое ценное. В ней множество витаминов и минералов. Хотя, скорее всего, ты про это даже не слышала, их открыли совсем недавно. – И больше для себя добавил: – То есть шесть-семь тысяч лет назад, не позже.
В голосе его прозвучала горечь.
«Сколько времени утекает даром, – мрачно подумал он. – Сколько всего происходит повсюду – повсюду, но только не здесь. Здесь же время заносит, засыпает тебя, как снег. Словно пирамиды тянут нас ко дну, не дают двинуться с места, как те штуки в лодке – как же они называются? – ах да, морские якоря. В этой стране завтра – подогретое к обеду вчера».
Пока секунды-снежинки медленно оседали в воздухе, служанка все же успела очистить виноград.
Тяжелые каменные плиты плыли по воздуху к месту закладки Великой Пирамиды, словно кто-то прокручивал назад пленку, заснявшую взрыв. Беззвучный поток тек от карьера к стройплощадке, сопровождаемый скользящими по земле густыми прямоугольными тенями.
– Передам дело тебе, – сказал Птаклюсп сыну, стоящему рядом на наблюдательной вышке – Просто поразительно. Когда-нибудь люди будут ломать головы, как нам это удалось.
– Все эти катки и надсмотрщики с хлыстами – вчерашний день, – ответил Птаклюсп 2-6. – Выкинь их из головы.
Юный архитектор улыбнулся, но снова в его улыбке мелькнуло нечто маниакальное.
Зрелище и вправду поразительное. Поразительнее, чем следует. Он никак не мог отделаться от ощущения, что пирамида…
Он мысленно встряхнулся. Стыдно даже думать
Все вещества в своем естественном состоянии образуют пирамиды – ну, во всяком случае конусы. Сегодня утром он провел несколько экспериментов. С зерном, солью, песком, водой… нет, здесь, видимо, вкралась какая-то ошибка. Но так или иначе пирамида – это конус в чистом виде, конус, который очистился от всего наносного.
Правда, быть может, он чуточку перестарался с паракосмическими замерками?
Отец хлопнул его по спине.
– Отличная работа, – повторил он. – Знаешь, такое впечатление, что она строится сама собой!
Птаклюсп 2-б всхлипнул и закусил запястье – детская привычка, он всегда так делал, когда нервничал. Птаклюсп не обратил внимания на сына, потому что в этот момент увидел десятника, который бежал к башне, размахивая церемониальным замеряющим жезлом.
– Что случилось? – крикнул Птаклюсп, перегнувшись через ограждение.
– О учитель, идем скорее!
То, что происходило примерно посередине пирамиды, где вовсю шла отделка внутренних покоев, уже никак нельзя было назвать «впечатляющим». Скорее это внушало ужас.
Плиты со слоновьей грацией медленно кружили взад и вперед, словно в некоем завороженном танце, в то время как погонщики пронзительно кричали друг на друга, а злосчастные регулировщики, мечущиеся у самого подножия пирамиды, выкрикивали указания, стараясь перекрыть общий гвалт.
Птаклюсп протиснулся между сгрудившимися в центре работниками. Здесь, по крайней мере, стояла тишина. Мертвая тишина…
– Так, так, – сказал он. – Ну-ка, что тут… О боги!
Птаклюсп 2-б заглянул через плечо отца и снова впился в запястье.
Этобыло морщинистое. И древнее. Хотя когда-то оно было живым. Оно лежало на плите, похожее на совершенно неприличного вида сливу.
– Мой бывший завтрак, – поделился старший штукатур. – Черт побери. А я только нацелился на то яблоко.
– Но еще ведь не время, – прошептал Птаклюсп 2-б. – Пирамида еще не может образовывать временные узлы – откуда ей знать, что она будет пирамидой?!
– Я дотронулся до него, – жалобным голосом продолжал старший штукатур, – и почувствовал… в общем, почувствовал что-то очень неприятное.
– К тому же это отрицательный узел, – нее так же, шепотом, добавил Птаклюсп 2-б. – А их совсем не должно быть.
– И что нам теперь делать? – спросил Птаклюсп. – Говори живей!
– Надо быстрее класть плиты, – ответил его сын, дико озираясь. – Понимаешь, как только центр тяжести изменится, все узлы исчезнут сами собой.
Птаклюсп потряс юношу за плечо.
– Что ты несешь? – прохрипел [15] он.
– Надо накрыть эту штуку колпаком, – пробормотал 2-б. – Разорвать временною ловушку. Это решит все проблемы…
– Каким колпаком, черт побери?! Пирамида еще не закончена, – схватился за голову Птаклюсп-старший. – Ты что натворил?! Пирамиды начинают аккумулировать энергию, только когда они закончены. Когда они уже пирамиды,понимаешь? Пирамидальная энергия! Поэтому она так и называется. Пирамидальная энергия пирамид.
15
Из-за особо засушливого климата в пустынях, как правило, хрипят, а ее шипят.