Пирамида
Шрифт:
— Кто эта инопланетянка?
Здесь я была чужачкой и для человека слышать такое было странным. Мы привыкли быть одни в космосе.
Все молчали, но вдруг…
— Она моя кой, вестник, — прямо ответил… Рю.
Я остолбенела и медленно подняла на него глаза, пытаясь понять какую игру он затеял.
Глава 4
Слова только мешают понимать друг друга.
Мужчина ухмыльнулся. Нет, это была не ухмылка, нечто иное. Из-за белых глаз я не могла бы сказать с уверенностью, какие эмоции
Как же тогда выглядит их алилум?
— Мои поздравления, — он встал, — Дом Ура наконец-то обретет женскую воду.
Никого он не поздравлял, а лишь хотел подойти ближе ко мне. Одно незаметное действие, и мой подбородок оказался в цепких пальцах вестника. Я посмотрела в белые прозрачные глаза, но увидела лишь свое отражение.
Ухмылка не слезала с губ мужчины.
— И как вам нравится второе имя вашего даннум?
— Оно… очень красивое, — прохрипела я. Голос меня подвел или пересохшее горло.
— Какая романтика. Акварианец и… землянка. — Он отпустил мой подбородок и медленно выпрямился. — Тогда назовите его второе имя.
У меня была лишь одна возможность уйти от ответа:
— Это личное, простите меня, но я не скажу его вслух.
Вестник засмеялся и обратился к Рю:
— Поздравляю, ваша кой умна, Рю. Теперь, я так понимаю, ваш младший брат наконец-то получит дозволение обратиться к прекрасной Иннику о такой же просьбе?
Рю изучал своего собеседника, не выдавая эмоций даже мимолетной мимикой. Не знаю, что здесь творилось, но я ощущала просто нечеловеческую перегрузку всей моей нервной системы. Еще немного и я начну дымиться от перенапряжения.
— Конечно, вестник. Мой брат теперь свободен в своем выборе.
Вестник снова уселся на длинное мягкое сиденье и закинул ногу на ногу, постукивая длинными пальцами по коленке.
— Я жду, Фай.
Тот дернулся и опустился на колени перед женщиной. Поднял голову и посмотрел обреченно на нее, словно она решила жить ему или умереть. Рю стиснул кулаки. Я от страха сжала челюсть, боясь ненароком произнести хоть слово. Может, так все было? Может, Иннику сейчас решала его судьбу?
— Моя прекрасная вода из Дома Аштат. Прошу тебя разделить со мной горизонт. Согласна ли ты?
Фай побелел, все его озорство и огонек в глазах поблекли. Он будто умолял не убивать его, а не просил руки у любимой. Иннику выглядела не лучше: вся ее надменная спесь растворилась бесследно. Сейчас она выглядела не менее испуганно, чем Фай.
— Согласна, — голос ее был даже тише, чем мой, но в каюте стояла такая оглушительная тишина, что можно было услышать, как дышать все участники этого странного действа.
Вестник моментально встал и закрыл глаза, потом вдохнул глубоко и посмотрел на Фая, а затем на Иннику.
— Это глупое решение. Ты могла бы раз и навсегда избавиться от ненужного ухажера, Иннику. Могла стать кой вестника, а теперь будешь довольствоваться невысокой позицией второго брата?!
Она молчала, опустив глаза.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рявкнул вестник. И тут же вступился Фай.
— Не смей на нее кричать.
Вестник не ответил, но через мгновение Фай упал на колени, а на
— Он лишь защищал свою кой, господин. Он не хотел задеть вас.
Господин? Теперь многое встало на свои места. Вестник был выше по социальной иерархии их общества, а Иннику ему отказала. Не надо было сдавать тест Тюринга, чтобы понять, что два Дома нажили себе могущественного врага. Или этот вестник всегда им был, но теперь сможет действовать открыто.
— В следующий раз пусть думает кому и что он говорит!
Вскоре этот рунит (или акварианец по их системе) покинул корабль, а я встала перед серьезным вопросом: что делать дальше? Вряд ли теперь Фай так легко поможет мне бежать. Да, и вряд ли я сама смогу спокойно их бросить, понимая, что может последовать за этим. По работе мне приходилось решать вопросы силовыми методами, но я никогда никого не убивала. И не собиралась становится причиной чьей-либо смерти. Поэтому пока не разберусь что у них и к чему пристегивается, бежать домой не буду.
На меня не обращали внимания, занимаясь раной Фая — вестник нанес достаточно глубокий порез на плечо и предплечье и, возможно, задел мышцы, потому что конечность свисала безжизненным крылом. Фай и выглядел сейчас птенцом со сломанной костью.
— Я могу чем-то помочь?
Рю удивленно посмотрел на меня, но мотнул головой поясняя:
— Мы перетянем рану, чтобы отвести его в медкапсулу. У вас не используют этот материал, поэтому ты не сможешь помочь. Но… — Он еще раз посмотрел на меня уже теплее. — Спасибо, Элия Арве.
Я безотчетно улыбнулась в ответ, осознав только сейчас, что порой слова совершенно не нужны, чтобы понимать другое существо. Надо просто учиться видеть глазами. Обскур больше не пугал, не казался Тьмой. Наверное, сейчас я видела его настоящим: глава семьи, за которую отвечает, любящий брат, стратег и умопомрачительно красивый мужчина.
«И вы вроде как планируете связать свои горизонты, Эль. Не боишься перспектив?!» — Внутренний голос был как всегда очень точен в формулировках. Перспектив я боялась, даже позволила присесть на мягкое сиденье, когда меня оставили одну и выдохнуть. Ноги еле держали, а руки дрожали от волнения и, оставшись одна, я смогла хоть немного расслабиться. Подумать о доме, о своих мужчинах: отце и брате. О том, что я могу никогда их больше не увидеть. Но больше всего меня убивала не эта мысль, а то, что они, возможно, похоронили меня, оплакали, как пропавшую и повесили мое фото на Стену плача около административного офиса на Церере. Там мое трехмерное изображение будет улыбаться вместе с сотнями таких же погибших, и никто никогда им не скажет, что я жива.
Прохладные пальцы вытерли влагу с моих щек, и я резко вскинула голову, понимая, что настолько ушла в свои мысли, что не заметила чужого присутствия, как и того, что сижу и лью слезы. Последнее я не делала с самого детства!
— Не бойся. Я не дам тебя в обиду. — Голос у Рю был теплый, мягко укутывал в свой кокон, аккуратно сплетал тело. — Ты под защитой нашего Дома.
— Потому что я сай? — Вопрос сам вырвался, и не уверена, что сейчас хотела бы слышать настоящий ответ. Мне было бы противно осознавать, что проявляемая им забота направлена не на живое существо, а на его «собственность». Но Рю не обидел меня, хотя и ответил честно: