Пир страстей

Уайз Айра

Ни разу в жизни она не совершила ничего стоящего — во всяком случае, в глазах такого человека, как Роберто Сконти. Его бесило, что, расставшись с ним, она вернулась к работе официантки, вкалывая сразу в двух местах по шесть дней и ночей в неделю. Он никак не мог понять, почему она не стремится к чему-то большему. Его раздражала крохотная квартирка, которую снимали они с Черри, и он не раз советовал сестрам подыскать что-нибудь более подходящее.

Роберто, правда, не объяснял, для чего это нужно, и Айлин подозревала,

что ее жилье должно, главным образом, подходить для визитов такого человека, как синьор Сконти. Ей не раз казалось, что он все же стыдится своей маленькой подружки-официантки, как бы та ни вскружила ему голову в свое время.

Кроме всего прочего, этот человек глубоко презирал игроков, считая их существами слабовольными и никчемными, избравшими недостойно легкий путь, чтобы заполучить все блага жизни. Ну и как ему расскажешь, что последний год работала в дешевом казино за жалкие гроши, которые потом там же и спускала за ночь? Не могла Айлин этого сделать. Не могла, и все тут.

Пока она придумывала какое-нибудь сравнительно правдоподобное объяснение своего долга, Роберто, по своему обыкновению, опять спутал все се мысли, сменив тему разговора.

— Где ты жила последнее время? — спросил он.

— Здесь, в Бирмингеме, — пожала она плечами.

— По-прежнему работала официанткой? — Да.

Он вздохнул, глубоко и разочарованно, и с упреком сказал:

— Я же говорил, что тебе нет никакой необходимости работать, а тем более в качестве прислуги. Я вовсе не собирался оставлять тебя без средств к существованию.

— Ты мне ничего не должен! — воскликнула Айлин.

И оба они знали, что жестокой правды в этой фразе много больше, чем втайне хотелось бы каждому.

— Тем не менее ты моя жена, и поэтому кое-что я тебе все-таки должен, — жестко возразил Роберто, возвращая разговор к вопросу о деньгах. — Честно говоря, мне трудно представить, как это ты без посторонней помощи умудрилась влезть в такие долги, — продолжал он с искренним недоумением. — Ты ведь всегда избегала занимать деньги, даже самые пустячные суммы.

Не зная, что ответить на этот не то упрек, не то похвалу, Айлин только пожала плечами Роберто был прав: при ее полном равнодушии к деньгам, ей, как правило, хватало даже скромной зарплаты официантки.

— Итак, для кого предназначены эти деньги, Айлин? — разом помрачнев, спросил он. — Кому на самом деле нужны те пять тысяч фунтов, о которых ты просишь?

Брови ее удивленно поднялись, и несколько секунд она непонимающе смотрела на него, а потом печально улыбнулась.

— Мне. Я влипла в эту историю совершенно самостоятельно.

Роберто только сокрушенно покачал головой, но затем в глазах его мелькнула догадка, и он посмотрел на нее с сочувствием и упреком.

— Это ведь для Черри, не так ли? У нее финансовые затруднения? Почему ты не сказала прямо? Что… Да что

это с тобой?! Тебе плохо?

Трудно сказать, какой ответ он предполагал услышать, однако такой смертельной бледности на ее исказившемся невыносимой болью лице явно не ожидал.

— Боже мой, какая жестокость… — прошептала Айлин, глядя на него, как еще живая жертва на убийцу-садиста. — У Черри не может быть финансовых затруднений. Ее больше нет, и ты об этом знаешь!

3

— Что ты сказала?! — прохрипел Роберто, вскакивая на ноги, и попросил, словно усомнившись в своем знании английского: — Повтори, что ты сказала. Мне кажется, я не понял.

— Но ты же знал! — рыдала Айлин. — Черри погибла в прошлом году! Ее сбил грузовик!

— Нет! — взвился он. — Я тебе не верю! Этот вопль не произвел на нее впечатления.

— Я же звонила, звонила тебе тогда, — настаивала она. — Ты не стал со мной разговаривать, и я оставила сообщение секретарше!

Может, это была Хлоя? — вдруг промелькнуло у Айлин в голове. Неужели в тот день, когда случилась эта трагедия, она разговаривала с этой милой белокурой красоткой?

— Ты сюда звонила? — наконец дошло до Роберто. — И сказала, что Черри больше нет?

— Неужели ты думаешь, что я могу шутить такими вещами?! — возмутилась она.

Его смуглое лицо посерело. Несколько секунд он продолжал смотреть на Айлин широко раскрытыми, полными ужаса глазами, а затем его большое и сильное тело стала бить крупная дрожь. И тут знаменитое самообладание покинуло синьора Сконти. Издав нечленораздельное рычание, он резко обернулся и со страшной силой ударил кулаком по прозрачной пластиковой поверхности кофейного столика.

Айлин, не веря собственным глазам, смотрела, как нежный китайский фарфор, кувыркаясь в воздухе, разлетается во все стороны и, приземлившись, лопается с тонким мелодичным звоном. Крышка столика тоже не выдержала. Ее обломки оказались на ковре прямо у ее ног.

Наступила страшная тишина. Повсюду были разбросаны осколки чашек и кусочки сахара, а ковер, кресла и останки столика покрывали пятна кофе и сливок.

Роберто стоял, безумными глазами глядя на деяние рук своих. Зубы его были оскалены, лицо приняло землистый оттенок, а из сжатого кулака капала кровь.

— О, нет… — прошептала Айлин и прижала к губам трясущуюся ладонь. — Значит, ты не знал…

— Ты очень проницательна, — буркнул он, не оглядываясь, а потом перевел взгляд на свой окровавленный кулак и здоровой рукой достал из кармана белый носовой платок.

Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вбежала Хлоя.

— Боже милостивый! — выдохнула она, увидев, во что превратился кабинет шефа.

— Убирайся! — рявкнул Роберто и посмотрел на нее с такой злобой, что бедная девушка, жалобно всхлипнув, тут же исчезла.