Пир попрошаек
Шрифт:
Грантайре взяла со стола разрозненную тетрадь и направилась к выходу из кабинета. Госпожа Присциан молча пошла за ней. В голове Лайама роилась масса невысказанных вопросов, но ему ничего не оставалось делать, как последовать примеру обеих женщин, что он и сделал, помахивая все еще остававшимся в его руке фонарем.
Волшебница, спустившись по лестнице, двинулась прямиком к кухне. Она держалась уверенно, как хозяйка, и вдове, превратившейся невольно в прислугу, пришлось забежать вперед, доставая связку ключей. Пока почтенная дама возилась с замком двери, ведущей в подвал, Лайам решил
– Что вы собираетесь делать?
– Я собираюсь опять запереть его в саркофаге, – произнесла небрежным тоном Грантайре. Она встряхнула ветхой тетрадью. – Здесь написано как. Это дневник его брата. Эйрин боялся камня так же сильно, как и нуждался в нем. Он держал кристалл вдалеке от себя, в одном из принадлежавших семье складских помещений. Его брат…
– Дорстений, – сдавленным шепотом подсказала госпожа Присциан, открывая дверь. Грантайре решительно выхватила фонарь из руки ошеломленного Лайама и первой пошла вниз по ступенькам, продолжая рассказывать через плечо:
– Дорстений прознал, что Эйрин – убийца, и использовал камень, чтобы его унять. Чем ближе камень придвигали к вампиру, тем слабее он становился. Дорстений с помощью кристалла сумел загнать Эйрина в приготовленный заранее саркофаг и кристаллом же запечатал гробницу. Без притока новых энергий Эйрин стал совершенно беспомощным, камень высосал из него все силы…
Они пересекли кладовую. У Лайама возникло ощущение, что его тащат на бойню. Предприятие представлялось слишком опасным, но он, как зачарованный, все шел и шел за молодой женщиной, уверенно роняющей звонкие короткие фразы:
– Камень поможет и нам. Мы обессилим Эйрина. И уложим его в саркофаг.
Грантайре остановилась, ожидая, когда госпожа Присциан отопрет дверь склепа. Ключи звенели слишком уж громко, и Лайаму показалось, что руки вдовы дрожат.
– Но ведь камень, в таком случае, должен быть с нами, – осторожно напомнил Лайам. Ему не хотелось идти в усыпальницу, совсем не хотелось, и прежде всего страх на него нагоняли уверенность и беззаботность Грантайре.
– Камень уже у меня, – отмахнулась волшебница и прошла в узенький коридорчик. Лайам ухватил ее за плечо.
– Постойте, ведь это… это очень опасно. – Он с внутренним содроганием кинул взгляд на прутья решетки. За ними царил непроглядный мрак.
– Не пытайтесь прикинуться трусом, сэр Ренфорд. Я-то знаю, что вы – вовсе не трус. Госпожа Присциан, вскрывайте замок.
– Подождите! – взмолился Лайам. – Давай обдумаем ситуацию. Если Эйрин действительно жив, откуда нам знать, на что он способен?
Грантайре подкинула на ладони мешочек.
– Зато мы точно знаем, на что он не способен. Против этого Эйрин не устоит. Все, что нам придется проделать, – это выждать, когда он вернется в склеп. А теперь… Госпожа Присциан, открывайте!
Пожилая дама немного помедлила, неуверенно поглядывая то на женщину, то на мужчину, потом подошла к ним и вставила ключ в замок.
Решетка распахнулась словно сама собой и через пару долгих мгновений со звоном ударилась о стенку пещеры. Грантайре, вскинув фонарь повыше, торжествующе посмотрела на Лайама и вошла внутрь.
Лайам с облегчением отметил, что молодая женщина,
– Вы уверены, что это его остановит? – прошептал он. Ему чудилось, что неистовый Эйрин уже вернулся и ждет в темноте.
– Вполне. – Грантайре говорила довольно громко. – Он смог выбраться наружу только потому, что с саркофага убрали камень, но, даже когда путь стал свободен, Эйрин лежал недвижно до тех пор, пока Окхэм не убил рядом с ним нищего. Только завладев духом несчастного, маг Присциан обрел силу восстать. – Голос волшебницы звучал уверенно и спокойно, но Лайам все равно старался двигаться тихо, настороженно всматриваясь в ниши с малыми саркофагами, мимо которых они пробирались. «Один посторонний звук – и я тут же умру», – думал он.
Подойдя к саркофагу первого Присциана, Грантайре остановилась. Легкий ветерок принес запах моря. Волшебница, мотнув фонарем, осветила соседние плиты.
Крышка саркофага Эйрина лежала на месте.
Увидев это, Лайам почему-то расслабился и успокоился, страшное напряжение последних минут внезапно ушло. Плечи его чуть опустились, он покачал головой. Чуть стыдясь своего недавнего страха, Лайам подошел к громадной плите и тронул рукой гигантское колено каменной статуи.
– Что ж, давайте положим камень на место и… и уйдем.
Грантайре тоже подошла к саркофагу.
– Эйрина может здесь и не быть, – невозмутимо заявила волшебница, передавая ему фонарь.
– А что, если он вообще здесь не бывает? —
Лайаму вдруг подумалось, что восставшему магу нет никакого резона сюда возвращаться. Почему Грантайре решила, что он должен вернуться? «Если бы меня несколько сотен лет продержали в такой пещере, я бы никогда к ней и близко не подошел!»
– Он вернется – это его убежище. А теперь, пожалуйста, помолчите. – Она сунула Лайаму еще и мешочек и жестом велела посторониться. Лайам покорно попятился, а молодая женщина, возложив обе руки на каменную плиту, склонила голову и что-то тихо забормотала.
Разобрать не удавалось ни слова, и от этого ему снова сделалось не по себе. Вдова, рискнув подойти поближе, стояла теперь возле саркофага первого Присциана, спиной к проему, выводящему на балкон.
Беспокойство Лайама все росло, но теперь его тревога имела обоснование. Если Эйрин действительно встал из гроба, его надо искать в городе, а не здесь. Зачем древнему магу возвращаться в склеп, столько лет служивший ему тюрьмой? Вампиру, нуждающемуся в духовной подпитке, гораздо резонней сейчас разгуливать на приволье и охотиться на ничего не подозревающих праздничных горожан. Впрочем, предположение, что Эйрин время от времени возвращается в эту пещеру, тоже вполне допустимо. Подземный склеп – укрытие безопасное, тут можно спокойненько отсидеться после кровавых прогулок. Но разве сунется духовный упырь туда, где находится камень? Грантайре ясно сказала: чем ближе Эйрин к камню, тем слабее он делается, – значит, ему следует держаться подальше от творения собственных рук.