Пилот

Лазарчук Андрей Геннадьевич

– Пожалуйста. Хотя вы вряд ли сумеете допросить Билли. Мне это покуда не удалось сделать...

В просторной палате стояли три койки, но занята была лишь одна. Пожилая женщина в синей форме парамедика меняла постели на свободных, и можно было полагать, что они тоже кем-то заняты, только из ходячих больных. Из тех, кто гуляет сейчас в саду... Билли Майлз был рыхлым юношей с одутловатым лицом. Само лицо казалось загорелым и даже слегка обветренным, но вокруг глаз лежали голубовато-бледные круги, и Скалли догадалась, что здоровый цвет лица – это результат облучения кварцем. Рядом с кроватью Билли в кресле-каталке сидела девушка в светло-розовом махровом халате с книгой на коленях.

– Пегги,

Пегги, – позвал доктор Флинт, – к вам посетители. Можно мы оторвем тебя ненадолго?

– Я читаю, – капризно сказала Пегги. – Билли хочет, чтобы я читала.

Голос у нее был как у восьмилетней девочки.

Малдер присел перед нею на корточки, заглянул в глаза:

– Билли любит, когда ты читаешь ему?

– Да. Я нужна Билли. Я должна быть рядом с ним.

– А что ты читаешь?

– «Кагэро никки». Билли любит японские романы.

– Доктор, – Малдер встал, – вы не будете возражать, если мы обследуем этих детей?

Доктор Флинт задумчиво посмотрел на него, и в этот момент – Скалли видела все с какой-то преувеличенной четкостью – Пегги в приступе внезапной ярости, с побелевшими и остановившимися глазами, разорвала пополам книгу, толкнула изо всех сил прикроватную тумбочку – и вскочила на ноги. Из носа ее волной хлынула кровь. Женщина-парамедик бросилась к ней, с другой стороны бежала медсестра, доктор тоже сделал шаг вперед... Пегги усадили обратно в кресло, приложили к носу полотенце – она оттолкнула всех и вновь вскочила – и теперь уже грохнулась на пол. Халат ее задрался, Малдер, не обращая внимания ни на кого, еще больше откинул полу – и взору Скалли предстали две багровые отметины, два следа каких-то загадочных присосок на пояснице девушки, чуть выше резинки трусиков...

Малдер нагнал Скалли на высоком крыльце больницы:

– Что с тобой?

– Ненавижу, когда меня считают дурой! Зачем этот спектакль? Ты ведь заранее знал про отметки!

– Боже мой, откуда?! Я впервые вижу эту девушку...

– Вот что, Малдер. Я хочу знать правду.

– Да? По-моему, ты еще не готова... писать свой доклад.

– Что ты знаешь про этих детей?

– Я знаю почти наверняка, что их похищали.

– Кто?

– Как тебе сказать... Не люди.

– Неужели ты в это веришь?

– А у тебя есть объяснение получше?

– Объяснение чего? Девушка помимо психического страдает неким функциональным расстройством... носовые кровотечения... да. Правда, эти отметки... я не знаю... но на подобном основании утверждать, что их возили куда-то на летающей тарелке, – это безумие, Малдер!

– Да, – грустно кивнул Малдер, – ни одной улики...

– Ни одной научной улики. Объяснение должно быть, и это будет разумное объяснение. Есть четыре жертвы. Все они умерли в лесу, так? Ночью. Карен Форсман нашли в пижаме, за десять миль от дома... Что все эти дети делали в лесу, Малдер? Что?

– Надо просто пойти и посмотреть, – пожал Малдер плечами.

Рэймон, штат Орегон 8 марта 1992 года

Остаток дня ушел па улаживание всевозможных бюрократических препон, связанных с вывозом тела несчастного Рэя Сомса. Да и идти в лес днем, похоже, не имело смысла. Днем там наверняка бродили стада туристов, приехавших насладиться нетронутой природой Орегона. Путь к месту всех странных происшествий вел через небольшую речку под названием Датский ручей. То есть небольшой была сама речка, текущая вялой темной стрункой где-то внизу. Каньон, промытый ею, получился на славу. Через каньон был переброшен крытый коробчатый мост; такие строили лет сто назад. Он висел над пустотой, не опираясь ни на быки, ни на тросы – просто расклинясь между двух монолитных утесов. На том

утесе, который стоял ближе к лесу, кто-то нарисовал огромную кривую пацифистскую «лапку» и написал: «Занимайтесь любовью, а не улетом! Хиппи против наркотиков». Под мостом, еле видимый в сумерках, сидел человек с удочкой.

После захода солнца температура упала до плюс шести, при дыхании изо рта шел пар. Необыкновенной яркости луна поднялась над горами. В ее свете листва казалась серебристой. И без фонаря было видно почти все. Странно вел себя ветер. Он будто бы не мог решить, с какой стороны дуть.

Скалли и Малдер сверили часы и компасы.

– Расходимся метров на пятьдесят и идем строго на юг, – сказал Малдер. – Чуть что – шуми.

Этого можно было не говорить. Скалли никогда не стеснялась нарушить тишину, если того требовала необходимость. Вместо ответа она проверила свои «убернаделли», вогнала патрон в ствол и осторожно, придерживая шпору пальцем, спустила курок. Теперь можно было не ставить оружие на предохранитель; для выстрела же требовалось одним нажатием на спусковой крючок взвести и тут же спустить курок. Усилие прилагалось значительно большее, чем при спуске заранее взведенного курка, но все равно времени на производство этого первого, самого важного выстрела уходило заметно меньше.

– Вас так учили в Академии? – спросил Малдер.

– Нет, – сказала Скалли, – там меня от этого не смогли отучить.

Она не стала рассказывать, как отец обучал ее премудростям стрельбы. У него были свои взгляды на жизнь, не слишком схожие с общепринятыми.

На опушке лес был значительно гуще, чем в глубине. Сухая прошлогодняя листва шуршала под ногами. Заросли ежевики и малины местами были абсолютно непроходимы. Кто-то – да отец, кто же еще? – рассказывал Скалли, что однажды в таких вот зарослях нашел скелет оленя. Даже олень не сумел пробиться через сплетение миллионов ветвей...

Минут через десять ходьбы стало казаться, что вся эта затея бессмысленна. Начались неглубокие, но крутые лощины с топким дном, заросшие по краям мелкой ракитой. Серые стволы деревьев выплывали из темноты, похожие на колонны греческих храмов. Скалли перебралась через одну лощину, через другую... Шорох листьев под ногами вдруг пропал. Ноги ступали будто по войлоку. Скалли присела, посветила фонарем. Пепел? Кострище? Она зацепила пригоршню странной субстанции, похожей на древесную золу, но – только похожей. И почему куст, растущий буквально из этой квази-золы, не обгорел? Она осмотрелась вокруг. Пятна – более светлые, чем палые листья – были разбросаны повсюду во множестве. Стремительная тень вдруг пронеслась косо и исчезла. Скалли припала к земле. Шелест сухих листьев... короткий громкий писк – и довольный хохот. Сова... Скалли выдохнула – и некоторое время слышала только биение собственного сердца. Наконец она встала – и вдруг поняла, что переменился свет: луну забросало тучами, но откуда-то слева возник другой, более яркий. И звук – такой, будто где-то не слишком далеко работает электрический генератор. Или мощный мотор на холостом ходу. Свет исходил из-за гряды слева – чуть более высокой, чем та, на которой она сейчас находилась.

– Малдер! – позвала Скалли.

Молчание в ответ.

Нет, не молчание. Шаги. С той стороны, где свет. Уверенные тяжелые шаги.

– Малдер!

Услышал. Легкий треск сзади и справа – где Малдер и должен находиться. Бежит.

Но раньше, чем подбежал Малдер, на гребень гряды вышел человек с многозарядным дробовиком на плече.

– Стоять! – крикнула Скалли. – ФБР, агент Скалли. Я приказываю вам стоять.

– Мне наплевать, кто вы, – ответил человек. – Я работаю в управлении шерифа. Вы находитесь на охраняемой территории. У вас есть пропуск?