Пилот
Шрифт:
– Нет, – уже без всякого удивления сказала Скалли.
– Там был такой сыщик – судья Вин. Он никогда не гонялся за преступниками, а находил место, садился и ждал. «Зачем я буду за ними бегать, – рассуждал он, – если они все равно сами ко мне придут?»
– И что?
– Приходили...
Человек, чьего имени никто не знал хотя бы просто потому, что у него не было имени, неподвижно сидел в кустах футах в сорока от окна. Он не пользовался микрофонами – он просто слышал то, что происходило – за окном. Где-то в глубине его холодного рассудка проскальзывало удивление – молодые мужчина и женщина ночью в номере мотеля не занимались любовью, а негромко беседовали о всякой всячине. Он мог убить их в любой момент, но намеревался обойтись без этого: убийство привлекло бы ненужное внимание к событиям,
Ливень сменился обычным дождем, еще не моросящим, но уже и не грозящим всемирным потопом. Скалли согрелась под пледом. Малдер все так же сидел на ковре и неспешно продолжал рассказ.
– Мне было двенадцать лет, ей – восемь. И вот однажды она просто исчезла. Испарилась. Из закрытой комнаты. Была – и нет. Ни следа... и с тех пор – ни записки, ни телефонного звонка, ничего... И что самое страшное – вся семья как сговорилась... ну... будто бы считать, что ее просто не было. Не говорить о ней, не вспоминать...
– И что же ты сделал?
– Что я мог сделать?.. Закончил школу, университет, завербовался в ФБР. Занялся разработками моделей поведения преступников. Добился успеха. Большого успеха. И этот успех обеспечил мне определенную независимость, так что я смог уделять внимание тому... словом, я добился права работать с тем, что обозначено как «Секретные материалы». Знаешь, сначала мне этот массив показался просто свалкой... Но потом я научился в нем ориентироваться и отделять зерна от плевел. Оказалось, что есть немало действительно достоверных свидетельств о пришельцах, НЛО, чудовищах, похищениях людей, различных культах. И еще... как бы тебе это сказать... В общем, я неожиданно обнаружил, что доступ к сведениям определенного рода блокируется, притом чрезвычайно жестко. Мне, я думаю, вообще не дали бы работать, если бы не мои связи в Конгрессе...
– Блокируется? Кем?
– Не знаю. Кем-то, у кого очень много власти. По-настоящему много. И вот что, Скалли... только постарайся не обидеться... Ты – именно ты – по их замыслу, тоже являешься частью этой системы блокировки...
– Перестань. Я не...
– Ты не действуешь сознательно во вред проекту, да? Не сомневаюсь ни на секунду. Но те, кто тебя послал ко мне, предполагают в том числе и таким способом сбить меня... с темпа, что ли...
– Ты должен мне верить. Я здесь потому же, почему и ты: чтобы разгадать тайну этих смертей.
– Я тебе верю. Именно поэтому все и говорю. И потому еще, что ты видела сегодня то же самое, что видел я... и видел не только сегодня.
– Малдер...
– В конце восьмидесятых я работал с доктором Хейтцем. Он ввел меня в глубокий гипноз... и я вспомнил все. За окном в ночь... в ночь похищения Саманты... был такой же свет. Яркий свет. И так же пропало время. Я чувствовал, что парализован, не могу шевельнуться... а она звала меня, понимаешь? Она кричала... Это все существует, Скалли, существует на самом деле. Под гипнозом не врут даже самим себе... А знаешь, что меня убеждает в этом больше всего? Даже не мои несчастные воспоминания, нет. А именно существование этой свирепой завесы секретности над определенной категорией материалов. Я ведь, по большому счету, занимаюсь тем, что роюсь в отвалах, пытаясь попять, какой элемент извлекли из этой породы... И знаешь что еще? Сейчас мы ближе к разгадке, чем когда бы то ни было... Я чувствую себя старой ищейкой, наконец-то не просто унюхавшей, а увидевшей того, кто оставлял след. Кстати, Скалли... а ты не обратила внимания, что в городе
Скалли задумалась. Собак... собак... Пожалуй, что собаки и вправду не попадались на глаза...
Грянул телефон. Старый черный аппарат, от звонков которого вздрагивает, наверное, сам Будда. Малдер сгреб трубку:
– Да. Что?! Не может... да. Да, я слышу. А кто это говорит? Кто говорит?..
Короткие гудки отбоя. Очень громкие. Малдер посмотрел на Скалли. Покачал головой.
– Какая-то женщина. Не назвалась. Сказала, что Пегги О'Делл умерла. Погибла.
– Девушка в кресле-каталке?
Малдер кивнул.
Окрестности Бельфлёра 9 марта 1992 года
Инцидент произошел на сто тридцать третьем шоссе неподалеку от въезда в Бельфлёр без четверти два ночи. Когда Малдер с трудом провел свою машину между двумя полицейскими машинами, реанимобилем и длинным тяжелым лесовозом, парамедики уже готовились поднимать носилки, прикрытые серым одеялом. Шофер лесовоза в клетчатой рубахе, промокший насквозь, стоял, слегка сгорбившись и разведя руки, перед маленьким толстеньким полицейским. Такая обычная сцена...
– Что здесь произошло? – Малдер стремительно подошел к ним.
– Она буквально бросилась под машину, – повернулся к нему шофер. Его все еще трясло. – Я еду, а она – наперерез, бегом...
– Вы кто такой? – полицейский протянул руку, чтобы отодвинуть Малдера, по что-то его остановило.
– Бегом? – повторил Малдер. – Вы хотите сказать, что она... бежала... шла? Ногами?
– Ну да... я по тормозам, да где – полсекунды... и дорога вон какая мокрая...
Он сделал жест, будто приглашая всех удостовериться, какая мокрая эта проклятая дорога. След от колес тянулся далеко, и там, у его начала, стоял полицейский, зачем-то держа в руке геодезическую рейку. Малдер уже не слушал шофера. Он повернулся туда, где Скалли, жестом остановив парамедиков, приподняла одеяло и стала внимательно осматривать то, что недавно было девушкой в кресле-каталке. Со своего места Малдер видел голубовато-бледное с черными ссадинами лицо и пластиковую шину-воротник, уже явно ненужную... «Почему они никогда не выключают сирены? – подумал он мельком. – Мешают думать...» А Скалли, помимо того, что видел он, видела еще и худенькое запястье с разбитыми часами. Стрелки замерли, указывая время собственной гибели и гибели хозяйки: девять ноль три... Ерунда какая-то, подумала Скалли. Четыре... почти пять часов назад... Но додумать она не успела.
– Здравствуйте, коллега, – сказали сверху. Скалли подняла голову. Это был доктор Труи, слегка растерянный. – У меня для вас новость, только не знаю, плохая или смешная. Только что позвонили из морга. Тот труп, который вы вчера вскрывали, исчез.
– Как исчез? – это был Малдер. Вот он был далеко, а теперь уже рядом. «Призрак» Малдер...
– Скорее всего, украли. Разбито окно...
– Так. Скалли, поехали!..
– А... здесь?
– Здесь уже все ясно. Скорее, скорее...
Он вывел машину из скопления на дороге и погнал с огромной скоростью – но не к моргу, как подумала было Скалли, а обратно к мотелю.
Они не успели. Низкие облака подсвечивались пламенем. Пожарные быстро, но несуетливо бежали, разматывая брезентовые рукава. Пламя выбивалось из окон, скручиваясь в тугие дымные жгуты... занялся уже и второй этаж... В треске и реве пламени терялись слова.
– Там же был мой компьютер... – простонала Скалли.
Малдер швырнул на землю перчатки:
– Там были рентгеновские снимки! Там были образцы! Там было все!..
Толпа зевак быстро росла. Даже удивительно, откуда берутся люди, когда что-то случается. Появились еще пожарные – на двух машинах. Пилой быстро свалили сосны, мешающие подъехать к дому. Новые тугие струи воды с ревом ударили в окна, круша остатки стекла, шипя и мешаясь с пламенем. Тут же все заполнил гнусный запах мокрого дыма и гари. Малдер попятился, увлекая Скалли. Да, делать тут больше нечего... разве что присоединиться к этой толпе зевак-пироманов... Скалли почувствовала, что ее трясет – как того шофера. «Выброс адреналина, – отстраненно подумала она. – Спокойно, Старбак, главное – вести себя спокойно, не принимать ответственных решений...» «Все погибло», – откликнулось внутреннее эхо.