Пилот штрафной эскадрильи
Шрифт:
– Вставай!
– А, что такое? Подъем?
– Нет, – почему-то прошептал майор, – тут такое дело: твой полк, вернее, оставшиеся машины на аэродроме сели.
С Михаила сон тут же слетел.
– Восьмой истребительный?
– Он самый. Тебе бы не высовываться никуда – до обеда хотя бы, – все так же шепотом продолжал майор.
– А что будет после обеда?
– Приказ вечером получил: улетаем мы отсюда, – не повышая голоса, сообщил майор.
– Куда?
– Как куда? В Казань – самолеты новые получать. Я же тебе говорил – Пе-2.
Михаил решил похрабриться:
– А чего мне прятаться?
– Как чего? –
– Так вы же меня сами уговорили!
– Что ты как девка – «уговорил, уговорил»! Делай, как я сказал!
Михаил оделся и пошел к бомбардировщику. Там он забрался в кабину.
На летном поле и в самом деле прибавилось самолетов. На стоянке, в дальнем углу, маскировали ветками около десятка истребителей И-16. «А ведь нехорошо получается, – запоздало устыдился Михаил. – Я видел гибель пилота этого истребителя, забрал его документы, а сказать правду его боевым товарищам не могу. Сам тогда окажусь неизвестно кем, скорее всего, сочтут немецким шпионом. Хватит, пообщался уже с лейтенантом, до сих пор под глазом и по телу синяки. Буду жив после войны – расскажу все. А пока пусть все идет, как идет. Погибшему пилоту уже не поможешь, а мне с врагом поквитаться надо – в том числе и за Борисова. Так что прости меня, незнакомый летчик Сергей Борисов, но теперь я буду воевать за нашу победу под твоим именем. И постараюсь имени твоего в грязь не уронить».
Через час к самолету подошел Петр, принес завтрак – миску каши, горячий чай и хлеб.
– Вот спасибо! – обрадовался Михаил.
– Майора благодари. А я и не знал, что ты в самолете. Изучаешь?
– Ага.
– Брось, пустое. Майор сказал – будем на новые самолеты переучиваться.
К полудню на аэродром сел транспортник. Прибежал Петр:
– Собирай вещи и документы – вон наш транспортник ждет.
– Зеленый Ли-2?
– Какой Ли-2? Это ПС-84.
Опять прокол. Этот самолет только переименуют в Ли-2 позже, а пока он ПС-84, практически – «Дуглас С-47», только моторы отечественные.
– У меня и вещей-то нет. Я думал, мы на СБ полетим.
– Я слышал – здесь оставляем, их в другой полк передадут.
Летчики и техсостав потянулись к транспортнику, уселись на жесткие скамейки вдоль бортов. Майор достал список, сверился и произвел перекличку. Все восемнадцать человек были на месте.
Механик ПС-84 захлопнул дверь.
Майор уселся рядом с Петром и Михаилом, досадливо крякнул:
– Немного от полка осталось. Ничего, в Казани людьми пополнимся в запасном авиаполку, переучивание пройдем да самолеты на заводе получим. С новой техникой и новая жизнь начнется! Раздолбаем проклятых фашистов!
Михаил обвел лица сидящих:
– Что-то я лейтенанта-особиста не вижу.
Иванов засмеялся:
– Соскучился? Забудь, как страшный сон. В Туле он остался. А в Казани к нам нового направят. Это как пить дать! Да еще комиссара!
Майор замолчал.
Транспортник тем временем запустил моторы, вырулил на взлетную полосу и взлетел. Едва набрав высоту, повернул вправо.
Кто-то с интересом смотрел в иллюминатор, кто-то придремал, укачанный ровным гулом двигателей.
Пока долетели, отсидели на жестких скамьях тощие зады. В полете еще и болтало изрядно.
Наконец приземлились. Механик транспортника распахнул дверь, и все по лесенке спустились на землю, с удовольствием разминая затекшие ноги.
На стоянке застыли новенькие Пе-2. Живьем их все видели в первый раз. Подошли было посмотреть поближе, однако стоявший часовой отогнал:
– Командир прикажет – допущу к машинам. А сейчас отойдите!
И началась учеба в запасном авиаполку. До одурения изучали материальную часть, а поскольку книг и инструкций еще не было, инструкторы объясняли на пальцах, чертили мелом на доске, водили на завод – на практические занятия в цеха, где показывали узлы и детали будущих бомбардировщиков. Наглядно, однако!
Но вот что шокировало Михаила в первый раз, когда он вошел вместе с другими пилотами в сборочный цех, так это состав слесарей-сборщиков. Мужчин было мало – в основном старики, женщины и подростки. Похоже, молодых и среднего возраста мужчин забрали на фронт.
После посещения сборочного цеха летчики вернулись в казарму в подавленном состоянии духа. Сергей Антоненко, сосед Михаила по койке, стянул сапоги и улегся лицом к Михаилу, задумчиво подперев рукой подбородок.
– Ты знаешь, тезка, как подумаю, что летать придется на самолетах, собранных руками стариков и детей, боязно становится.
Михаил в это время думал о том же и потому согласно кивнул.
В дальнейшем оказалось, что страхи их напрасны. Самолет Пе-2 оказался машиной надежной, скоростной и в бою не подводил. Для истребителей противника он был хуже кости в горле – видит око, да зуб неймет.
Изначально конструктором Петляковым Пе-2 проектировался как тяжелый истребитель, потому и скорость и вооружение имел хорошие. Правда, в управлении был сложноват, особенно на первых порах. Потому как скорости – и на взлете и на посадке – было больше; садился он, например, на 140 километрах. Но для опытного пилота, который знал особенности именно Пе-2, самолет был отменно хорош.
Иванову доставалось сильно. Ему приходилось не только осваивать новую машину наряду с рядовыми пилотами, но и доукомплектовывать – практически заново комплектовать полк. Кроме того, требовалась слетанность экипажей. В бою успех зависит не только от пилота, но и от штурмана, от стрелка-радиста.
Промазал штурман при бомбежке – считай, задание не выполнено. И не соврешь, что попал. Как только бомбы срывались с бомбодержателя, тут же включали АФА, или аэрофотоаппарат. И результаты бомбежки были видны на фотоснимке.
Пе-2 был значительно сложнее, чем СБ: запускался воздухом, приводы шасси, тормозных щитков, триммеров, закрылков имел электрические. Вооружение – спереди у летчика два пулемета, в крыльях – УБС и ШКАС, сдвоенные пулеметы у штурмана и два пулемета у стрелка-радиста – для стрельбы из верхнего и нижнего люков.
Как показал дальнейший боевой опыт, одиночный Пе-2 легко отбивался от пары «мессеров». И переговорное устройство на Пе-2 было, и рация. Правда, ларингофоны неудобные – крупные, пилоты натирали ими шею. Но приспособились: резали на длинные куски – вроде шарфов – парашютный шелк и заматывали ими шею.