Пилот-девица
Шрифт:
Василиса к тому времени едва стояла на ногах от усталости – и на корабле, и на ее внутренних часах дело шло к полночи.
Вдруг к ней в каюту (ей досталась двухместная лейтенантская берлога – оба ее бывших постояльца были откомандированы летными наблюдателями на борт флуггеров радиолокационного дозора) вломились Александра с незнакомцем.
Незнакомцем и был Чичин, как позднее объяснили Василисе.
– Вот эту девушку, – сказала Александра, – василиск выбрал для разговора. Он хочет с ней говорить. Только с ней. Вы понимаете, насколько это важно?
– Не понимаю, – отрезал Чичин.
–
– А что мешало использовать этот уникальный шанс сегодня днем? – Чичин глумливо заломил бровь.
– То, что Александра не дала мне обещания! – вдруг выпалила Василиса, набравшись храбрости. – А я – я желаю учиться в летной академии! Хотя у меня не ваш, московитский паспорт, а негодящая муромская грамота! И если вы мне паспорт не пообещаете, я ни в жисть не стану с вашим василиском говорить! Потому что я свое здоровье не на свалке нашла! И у меня душа! Нежная, как черничный йогурт!
Повисла пауза. Которая длилась несколько дольше, чем допускали светские приличия. Наконец Александра заговорила.
– Случилось небольшое недоразумение... Но теперь я готова. Готова дать подобное обещание, – твердо сказала Александра, глядя не на Василису, а на Чичина.
– Просто мелодрама какая-то, – проворчал Чичин. – Я, скажу откровенно, не верю ни одному слову, которое можно услышать от василиска! Поэтому ценность таких разговоров для меня – в высшей степени сомнительна!
– Но почему? Почему не верите? – спросила Александра с наивнейшим видом. Будто сама была не в состоянии придумать за Чичина сто самых разных причин не доверять акселерированным инопланетным животным.
Чичин ответил охотно и многословно.
– Начать с того, что это не разумное существо в нашем с вами понимании. Разум – это плод миллионолетней эволюции, плод каждодневной работы, работы головой и руками. Ну или клешнями, если говорить о чоругах. А наотарские василиски что? Обычные крупные хищники. По уровню развития стоят где-то между волком и мартышкой. То, что у нашего василиска на шее висит хитроумное кибернетическое устройство, синтезирующее речь и гоняющее туда-сюда нервные импульсы между мозгом и процессором, еще не значит, что он разумен!
– Вы слабо представляете себе, до чего дошли в этом вопросе клоны... Вам имя Гай Титанировая Шкура о чем-нибудь говорит? – спросила Александра.
Чичин покачал головой.
– Нет. Он тоже василиск?
– Тигр.
– А мы сейчас, кажется, говорим о василиске? Тогда позвольте мне закончить свою мысль. Киберустройство на шее василиска, о содержимом которого мы пока что не имеем ни малейшего представления, создано в Конкордии. Таким образом, можно говорить, что перед нами не василиск, и даже не акселерированный василиск, а... роботизированный боец конкордианского спецназа! Перед нами враг, понимаете? Поведение которого тем более непредсказуемо, что не регулируется ни эмоциями, ни нормами человеческой морали. У него нет чувств. Нет этики. Только симуляция чувств. Симуляция этики. Он может отказаться от любого своего слова мгновенно, без колебаний. Зато его кибермозг спешно анализирует всю поступающую информацию, ловит каждое
– Мне лично ясно, – высокомерно вздернула подбородок Александра, – что вам не нравится находиться в зоне боевых действий. Каждая лишняя минута в зоне боевых действий для вас мучительна. И вы готовы цепляться за любые умозрения, лишь бы я сошла с вашего пути и позволила вам спокойно убраться на Землю...
– Вы несправедливы ко мне, – мрачно возразил Чичин.
– Ну пожалуйста, дяденька офицер, – просительно закусив нижнюю губу, простонала Василиса, как будто ей было не восемнадцать, а восемь. – Если я поговорю с василиском, товарищ Александра отправит меня учиться на пилота!
– Да не возьмет тебя никто на пилота учиться, – презрительно отмахнулся Чичин. – Хоть сто раз просись. Ты же муромчанка. А с муромчанами знаешь на каком уровне сейчас решается? Не на нашем. И даже не на уровне начальников наших начальников.
Василиса заплакала. Александра посмотрела на Чичина, как на врага человечества.
Чичин вздохнул, насупился.
Помялся.
Потер ладонью шею.
И сдался.
Однако сдался Чичин с одним условием: сразу после разговора он увозит василиска на Землю. Вне зависимости от полученных результатов.
После завтрака Василису экипировали по последнему слову техники, упаковали в гермокостюм, снабдили защитными очками, наушниками, опутали проводами системы удаленного контроля и прослушивания. Каждый жест, каждое слово Василисы и ее собеседника немедля доводились до сведения Александры и Чичина.
Наконец Василису втолкнули, одну-одинешеньку, в библиотеку.
Да-да, это было книгохранилище библиотеки, совмещенное с читальным залом. Перед боевым походом оттуда, по выражению командира корабля, "вычистили всё барахло к клонской маме".
В итоге образовалось просторное вытянутое помещение. В его торцах серели две капитальные переборки с широкими раздвижными дверьми. Две продольные стены, образованные легкими переборками, были покрыты декоративным пластиком "под дерево" и украшены, как заведено с давних давен в корабельных библиотеках и кают-компаниях, военно-космическими сувенирами.
Тут была модель-копия самого авианосца "Иван Третий". А также флуггеров "Сокол", "Горыныч" и "Белый ворон". И вымпел "За отличную службу 2618 года". И подзорная труба с начищенными до блеска медными частями.
Имелось также искусство, две картины маслом: строительство космодрома Колчак на Новой Земле и юная особа в летнем платьице с рукавами-фонариками среди красных маков, наблюдающая из-под руки взлет гигантского космического корабля в кипении черных дымов, пронизанных оранжевыми молниями.
Как и всюду на авианосце, вдоль потолка (который по-флотски именовался подволоком) тянулись трубы, гофрированные рукава с кабелями, коробчатые магистрали вентиляции.
Было полно и других железок неясной функциональности, среди которых особой грубостью исполнения выделялись несколько толстых стальных скоб, прикрученных к продольным переборкам.