Пилот-девица
Шрифт:
Метров через пятьдесят вся компания уперлась в бронированную дверь, покрытую множеством разноцветных надписей.
Василиса, плохо разбиравшая трафаретные буквы, не успела прочесть ни одной из них – усатый мичман набрал кодовую последовательность на цифровом замке и дверь гостеприимно распахнулась.
Четыре массивных пилотских кресла в центре, на возвышении. Перед каждым – выгнутая подковой консоль с тумблерами, кнопками, рукоятями управления, экранами и шкалами приборов.
Рядом –
Над столом светится голограмма боевой обстановки. На гранях куба – мониторы. Состояние всех систем корабля, диаграммы и цифры, прямая трансляция с видеокамер.
Вдоль стен – однотипные консоли с креслами попроще.
Ничего не горит, не дымится, не сыплет искрами и не взрывается.
И – никого. Ни одной живой души.
– Где мы? Это ходовая рубка? – спросила Василиса.
– Зэ ка пэ, – ответил один из мичманов, тот, что с черной бородкой.
Разговорчивый в тот день дядя Толя снисходительно расшифровал аббревиатуру для Василисы:
– Запасной командный пункт, доця. А проще говоря, боевая рубка корабля. Но не первая, главная, а вторая, запасная.
– Но отсюда ведь тоже можно рулить кораблем? Выходит я права, рубка заодно и ходовая? – настаивала Василиса.
– Права, права, – улыбнулся дядя Толя.
– Но где все? – настороженно проговорил бородатый мичман. – Где вахта?
– Надо немедленно доложить обстановку командиру корабля, – выпалил его усатый товарищ. – Ты сможешь принять управление, в случае чего?
– Вообще-то нет, но если Родина прикажет...
– Боюсь, прикажет. Судя по индикаторам, управление кораблем из ГКП не осуществляется. И связи с ГКП нет.
"ГКП это, стало быть, главный командный пункт", – пояснила сама себе Василиса.
– То есть как это?!
– Наверное, разрушены все коммуникационные магистрали. Или обесточены, что вероятнее. Вникать нам некогда, надо брать управление на себя.
– Вот же ёшкин кот! Придется вспоминать...
Говоря эту фразу, бородатый мичман поворачивался, озираясь по сторонам, и вдруг замер с открытым ртом, не договорив до конца.
– Что вспоминать? – осведомился второй мичман, оборачиваясь. И сам застыл мраморным изваянием.
Что касается сопровождавшего их рядового военфлотца, то он в этот момент вдруг осел на пол – словно в сознании у него выключился свет.
Василиса обернулась.
На нее смотрел василиск.
Он был близко, его гипнотизирующая диадема пульсировала колдовским светом.
Василису защищали специальные очки, которые дала ей Александра. Хитроумное устройство по сложнейшему алгоритму искажало, демодулировало световые частоты таким образом, что мозг не выключался, несмотря на нейроблокирующее воздействие диадемы василиска.
– Сними шлем, моя принцесса, – сказал василиск. – Иначе мне придется убить тебя.
Дядя Толя, увы, тоже был парализован. Со словами "Это кто тут вякает?" он посмотрел в сторону источника звука. Замер на пару мгновений,
Никакой возможности противостоять монстру у Василисы не было. Ни автомата, ни пистолета, ни даже жалкого ножа.
Василиса хотела что-то сказать. Спросить, потребовать, схитрить...
Но безошибочная интуиция подсказала ей, что одно-два лишних слова могут показаться беспощадному инопланетянину непростительной тратой времени. И он, с легкостью переступив через симпатии к девушке (а есть ли они у него на самом деле, эти симпатии?), предпочтет попросту убить ее, чтоб не возиться.
Оставалось признать свое безоговорочное поражение и подчиниться.
Василиса нащупала на шее те рычажки, которые каких-то десять минут назад защелкнул заботливый Чичин. Поддела их большими пальцами, сняла шлем. В ноздри ударил сильный запах гари и какой-то агрессивной химии.
– Очки сними тоже, – потребовал василиск.
Выбор был небогат: позволить твари парализовать себя, либо принять смерть от ее когтей.
Девушка повиновалась и с вызовом посмотрела прямо в глаза василиска, между которыми пульсировала огненная диадема.
Из защитных приспособлений на муромчанке, вообще-то, оставались еще активные наушники, но василиск их проигнорировал. Вероятно был полностью уверен в том, что достаточно будет парализующего воздействия световых импульсов.
И в самом деле, то была страшная штука. В глазах Василисы взорвалась небывалая радужная бомба. Полыхнули изумрудно-зеленые и сапфирово-синие фейерверки. На переносицу навалилась тяжесть. Мозг точно швырнули на сковородку.
Однако Василиса не ощутила никаких признаков паралича.
И не потеряла сознание.
Мозг Василисы продемонстрировал удивительную устойчивость. Такой позавидовал бы любой из тех бывалых вояк, что лежали в ту минуту бревнами на палубе!
Первая реакция на это открытие была у Василисы самая детская. Ей захотелось прыгать от радости и кричать "Накося, выкуси, гад!"
Но благоразумие мгновенно взяло верх. "Тогда он меня просто загрызет, без затей", – сообразила Василиса.
Принять правильное решение помогло воспоминание, с фотографической ясностью вдруг вспыхнувшее перед ее внутренним взором.
Вечер, лес, сельские молодки у костра и пастух Аврыло, герой недавнего боя с космическими разбойниками.
"Чуем – летят. Я Чижа локтем в бок: "Делаем как Ветеран учил: овцы упадут – и мы падаем. Хоть и защищены головы наши шеломами тайными, а падать надо. Не то пристрелят демоны окаянные." И вот появляются они из-за леса. Корабли лиходейские! А жар от них, как из печи! Гром такой, что земля вся трещинами пошла! Всё стадо разом – брык с копыт! Ну и мы с Чижом – брык!"
В качестве иллюстрации вихрастый Аврыло энергично завалился на спину, смешно раскорячив свои короткие ноги-тумбы. Внемлющий ему женский коллектив впечатленно заохал – мол, как хитро придумано!