Пилот-девица
Шрифт:
А потом Василиса собрала вещи цувертера Пивня в большую коробку из-под апельсинов, застелила его койку свежим бельем и, едва коснувшись ухом подушки, заснула.
Дни сменялись днями. Василиса трудилась в трапперском зверинце не за страх, а за совесть.
Многому пришлось научиться, многое – позабыть. Например, вкус парного молока. Или кислый, дразнящий ноздри запах моченой репы.
Лишь иногда, по выходным, у Василисы выдавалась возможность немного почитать.
И тогда, лежа на узкой койке,
Казалось бы, что за смысл читать про космос, несколько недель безвылазно находясь в этом самом космосе?
Но Василиса таким вопросом не задавалась. Вместе с юными космонавтами она входила в атмосферы удаленных планет, на ходу штопала метеоритные пробоины, заслонялась экранами от протонных вспышек, доедала последние тюбики протеиновых консервов.
Раз в три дня Василису навещал дядя Толя – пилотируя свою старушку "Кассиопею", он тоже трудился на благо клана.
Сам дядя Толя говорил, что выполняет личные поручения Гая Титанировой Шкуры. Но Василиса, которая успела уже немного изучить своего незадачливого и при этом крайне тщеславного друга, подозревала, что дядя Толя немножечко привирает, чтобы ее впечатлить. И что на самом деле он выполняет вполне тривиальные рейсы с рудой на борту между копями Шварцвальда и "Вольным". От рассвета и до обеда, по расписанию.
Однажды Василиса сообразила, что если брать пиво в автомате не только для Жиля, но и для дяди Толи, их досужие беседы станут более продолжительными и занимательными.
Так и вышло: дядя Толя начал рассказывать соленые анекдоты, делиться минимально отретушированными "для дофина" случаями из жизни, а однажды, расчувствовавшись, даже подарил Василисе пистолет.
– Трофейный! – пояснил дядя Толя, многозначительно качнув головой.
Смысла слова "трофейный" Василиса не знала. Его пришлось посмотреть в словаре.
За пару вечеров добрый дядя Толя научил Василису всему, что девица должна знать о пистолете. Вот обойма, вот патроны, вот баллончик жидкого пороха, а вот – предохранитель. Чик вверх, чик вниз. Так – стреляем, этак – выстрела не будет.
– Пре-до-хра-ни-тель. И запомни, егоза, миллионы гражданских чистоплюев погорели на том, что размахивали перед носом у лихих ребят стволом на предохранителе. Поэтому если уж влезла в неприятности, с предохранителя – долой!
Кроме дяди Толи, Василиса много общалась со сторожем Жилем. Этот неопрятный шестидесятилетний звездопроходец, с протезом вместо правой ноги и надписью "Я ТАК И ЗНАЛ" на футболке, воплощал идеальный тип наставника тех самых лихих трапперов из клана "Звездные Бульдоги", которые нашли свой конец под пулями да картечью красносельских мужиков.
Но вот сейчас Жиль по иронии судьбы наставничал не над трапперской молодежью, а над Василисой.
Жиль рассказывал немного и рассказы его были крайне скудны на эмоции – словно он экономил не только слова, но и восклицательные знаки вместе с вопросительными.
Так, самые невероятные подробности жизни и анатомии наотарских василисков в его изложении звучали следующим образом:
– Бывают еще диадемы. Такие пятна во лбу. Сам
Ну и так далее. В глазах Василисы эти истории чего-то стоили бы, будь они расцвечены личным сопереживанием рассказчика. А так – всего лишь какие-то унылые небылицы.
Зато у Жиля была отличная коллекция из тысяч комедий – от зари кинематографа и до дня сегодняшнего. Он смотрел и пересматривал их в одиночестве своей каптерки.
Громче всего сторож смеялся над комедиями со стародавним клоуном Нильсеном – немолодым и одышливым.
Но Василиса, как ни тщилась, ничего столь уж гомерически смешного в них не находила. Тем более что клоун Нильсен, седой, благовидный кривляка, был страсть как похож на усольского градоначальника Орлика Петровича Батогина, который частенько бывал в гостях у ее тяти.
"Это ж надо, до чего доброго человека нужда довела!" – жалела клоуна Нильсена сердобольная Василиса, когда тот в очередной раз напарывался стыдным местом на какой-нибудь поручень, пень или сапог агрессивного супостата.
Однажды утром, когда Василиса возилась с картриджем системы жизнеобеспечения морской звезды Марины, заждавшейся прилета своего нелегального покупателя с далекой Земли, в зверинец явились гости.
Поскольку трапперы, народ косный и малолюбопытный, зверинец обычно вниманием не жаловали, гости эти стали для муромчанки полной неожиданностью.
Первый был уже знаком Василисе как заместитель Гая Титанировой Шкуры. Он был импозантно чернокож, плотен телесно и, не снимая даже на ночь, носил пальто фасона тренчкоат (который Василиса, конечно, называла "камзолом"). Его звали Боб Джи Кейн. У него был бархатный голос и обходительные манеры преуспевающего столичного жиголо.
Второго гостя Василиса видела первый раз в жизни.
Боб Джи Кейн называл его "господин Блад". А также, когда хотел подольститься, "Кормчий".
Интуиция подсказывала Василисе, что Боб Джи Кейн не любит и побаивается этого самого Блада, который, к слову, был одет более чем экзотично – в белый костюм-тройку с черной бабочкой. Картину изнуренного аристократизма довершала трость с набалдашником в виде головы какого-то диковинного гада.
Боб Джи Кейн и господин Блад пришли в зверинец на короткую экскурсию.
Точнее, они хотели посмотреть на одного-единственного зверя – василиска Буча – о чем тотчас сообщили Жилю, который расплылся в раболепных гримасах и понесся заваривать ароматный бразильский кофе по собственному тайному рецепту.
"Какое счастье, что я успела с утра всё вылизать в клетке этой уродливой твари! Вот было бы позорище, если бы не успела!" – ликовала Василиса, краем уха прислушиваясь к разговору между важными гостями (Жиль называл их "виплом").