Пикассо в придачу
Шрифт:
– Не грусти, Джеймс. Припрячь в машине пару костылей, чтобы предлагать их своим гостям.
Или разыгрывай увечного время от времени. Этот суп стоит того.
– Не хочу ее провоцировать. Представляешь, каждый вечер она ставит чашку какао у моей кровати. А если мне приходит в голову идея пропустить вечером стаканчик, она сразу начинает говорить об Обществе Анонимных алкоголиков. Но не могу же я кричать на пожилую леди, хоть она и упрямая как мул. – Он застенчиво улыбнулся. – Дело в том, что я не могу настоять на своем и грубо сказать ей, что все должно быть так-то и так-то. Кроме того, ей столько лет, что
Я не могла поверить, что это говорит финансовый директор «Чемберс Эмпориум». А ведь Джеймс должен быть очень умным. Можно стать председателем, исполнительным директором или даже министром благодаря счастливому случаю или интригам. Но не финансовым директором. Кроме того, у Джеймса был шанс возглавить компанию, а это просто потрясающе, учитывая его возраст! Вероятно, он специально демонстрирует свою слабость по доброте душевной, чтобы успокоить меня. Ведь еще совсем недавно он видел, как я бежала во всю прыть, спасаясь от призраков Хампстедской Пустоши.
Невозможно было не засмеяться.
– И все-таки, Джеймс, ты перед ней в долгу. Может, это благодаря ей тебе удалось добиться чего-то в жизни. Ты не стал плейбоем, который мается от безделья. Тебе просто необходимо было заняться каким-то делом, чтобы уходить из дома. И она значительно лучше, чем сварливая жена. Несравнимо. Вряд ли тебе удалось бы найти восьмидесятилетнюю жену. Кроме того, вздорные жены обычно живут намного дольше мужей.
Мне очень нравилось так по-дружески разговаривать с ним. Мой опыт общения с мужчинами был каким-то ограниченным. О чем бы ни шла речь, они думали о сексе. Правда, в случае с Басом на нервом месте был бизнес, а потом уже секс. А вот с Джеймсом мы обсуждали, как ему избавиться от опеки. Наверняка все мужчины могут рассказать что-то интересное, когда гормоны оставляют их в покое. Я прочитала в словаре, что гормоны – это физиологически активные вещества, которые носятся у нас по венам. Но когда их слишком много, они выстраиваются в ряд и становятся похожими на Великую китайскую стену. Или даже на Стену Плача.
Мы ели суп и закуски с горячими булочками с маслом (миссис Стоун испекла их сама) и обсуждали сложившуюся ситуацию. Джеймс жаловался на проделки старой леди. Мы так смеялись, что у нас заболели бока.
Не стоит, конечно, заговаривать с мужчиной о его подружках, а то он может воспринять это так, будто ты напрашиваешься занять их место. Но если мы это обсудим, я вполне смогу стать не подружкой, а другом Джеймса. Он мне действительно нравился, по-братски. Мне всегда хотелось иметь брата.
– Не хочу совать свой нос в твои дела, но как насчет женщин? Она не выгоняет их посреди ночи?
Или, должно быть, разбивает лагерь неподалеку от твоей спальни?
– Она могла бы сделать и то и другое, если бы мне пришло в голову приводить сюда кого-нибудь. Но у меня есть еще одна квартира. Я не стал ее продавать после того, как получил в наследство этот дом всего год или немного больше тому назад. Кроме того, можно уехать с друзьями за город. У нее никогда не бывает выходных. И она никогда не спит. Не знаю, может, поговорить о ней с премьер-министром? Ведь ее можно использовать в качестве секретного оружия.
Миссис Стоун профессионально забинтовала мою
– А ну-ка, юный Джеймс!
Когда я благодарила ее, стоя в дверях, она обняла меня, потом изрекла:
– Ты не можешь просто пойти домой и умереть там, Кэрон.
Джеймс терпеливо произнес:
– Она не собирается умирать.
– Все когда-нибудь умрут. Кэрон, приходи к нам еще раз. Не обращай на него внимания. – Она остановилась, чтобы бросить на бедного Смита-младшего сердитый взгляд. – Я буду тебя ждать. Выпьем чашечку чая… Иногда мне становится одиноко. Малыш Джеймс не очень общительный. – Быстро взглянув на него еще раз, она добавила: – Иногда мне кажется, что у меня больше шансов увидеть святого Петра у врат рая в одно прекрасное утро, чем юного Джеймса, – ведь я уже очень стара. Когда мы вышли, Джеймс воскликнул:
– Черт побери! Она чувствует себя одинокой! Да я бы с удовольствием заплатил тому, кто согласится навещать ее, лишь бы она впустила этого человека в дом! Знаешь, иногда мне кажется, что все-таки придется поступиться желаниями дядюшки или нанять какого-нибудь гангстера. – Заводя мотор, он спросил: – Нет, я серьезно. Может быть, у тебя появилась идея?
– Я подумаю. Стоп! Знаешь, что нужно сделать? Выдай ее замуж.
– За кого? За Брэда Питта или за Хью Гранта?
Мы так смеялись, что Джеймс чуть не пропустил нужный поворот.
– Тогда тебе самому нужно жениться, – предложила я.
Джеймс притормозил у дома Флоры, потом улыбнулся и спросил:
– Это что, предложение?
– Да нет. Чтобы избавиться от миссис Стоун, тебе придется жениться на многодетной вдове.
6
Когда Джеймс привез меня домой, Флора, к счастью, была уже в постели. Мне удалось незаметно прокрасться в свою комнату, и уже потом я крикнула «Привет!» и «Спокойной ночи!». Так что Флора не видела мою забинтованную ногу. Жаль, что миссис Стоун не было рядом, чтобы помочь мне стянуть джинсы – я боялась задеть опухшую лодыжку. Хотя, конечно, она могла бы схватить топор, чтобы решить эту проблему… Энергичные люди иногда проявляют слишком большое рвение.
Через десять секунд моя голова уже лежала на подушке. Вдруг мне стало очень весело. После того, что я узнала об отношениях Джеймса с миссис Стоун, и особенно после того, как я познакомилась с ней лично, мое позорное бегство по Хампстедской Пустоши показалось мне абсолютно нормальным поступком. Да, надо избавляться от перфекционизма. Это из-за него я так старательно сглаживала все противоречия в наших отношениях с Басом. Замазывала, будто штукатурила. Лучше бы я быстросохнущий цемент использовала.
Нет ничего плохого в том, чтобы быть обыкновенным человеком. Нет ничего зазорного в том, что ты напугана, если только страхи не становятся навязчивыми. Засыпая, я размышляла о Джеймсе, о том, как он обнимал меня, когда мы шли к его дому, вспоминала его сильные руки. Ощущение было такое, будто я прижималась к плюшевому медвежонку – милому, теплому и очень симпатичному. Мне ничего не угрожало, я была в полной безопасности. Чисто платонические отношения, никакой романтической дребедени. Вот о чем я думала. Это вам не овец считать!