Пифия
Шрифт:
— Или какая-нибудь истинная решила извести всех остальных, типа "должен остаться только один"?
— Ну да, ты еще скажи, что это наша Мадам! — скептично подхватила Сара.
— Между прочим, кто больше всех болеет о сохранении Школы и самого института пророчеств?
И мы хором замолкли. Уж кто и подходит для роли злодейки — так это наша Главная. С ее-то змеиным взглядом, железной волей и фанатичной преданностью Школе.
— Ну мы вообще, — жалобно сказала Кольчужная, — вообще с ума сошли!
— Ну не знаю, — уже вяло возразила Ольга. — Может, все-таки это кто-то со стороны? Экстремисты там какие-нибудь, те, кто против пророчеств, или какие-нибудь враги Президента…
— Как будто у нашего Президента вообще есть друзья!
Мы уже устали, хотя время от времени кто-нибудь подавал бессвязную реплику — не ради общего «расследования», а отвечая своим собственным мыслям. Последнее, что выдала Ольга в темноте комнаты, было произнесенное ясным и четким голосом:
— Но кто бы это ни был, Цыпилму все равно хотят убить!
— И тебе большое спасибо, — пробормотала я в подушку.
Девочки уже спали или делали вид. Я тоже старалась дышать потихоньку. Даже им я не сказала, почему Главный Оракул просто не должен быть главным подозреваемым — ведь не могла же я, в конце концов, обниматься с убийцей! Если, конечно, это можно назвать объятьями… Во всяком случае, впервые (кроме отца) меня прижимал к себе взрослый мужчина. Но у отца нет такого умопомрачительного парфюма. И таких твердых мышц. И вообще, Брель меня поцеловал… кажется.
Если можно считать настоящим поцелуем то, что он уткнулся губами в мою макушку.
По привычке я и на следующий день притащилась в класс Предсказаний. Наверно, по той же привычке там по-прежнему отирались Елизавета и Матвей. Меня даже не спросили — с чего это я вдруг прогуливаю занятия. Я присела на площадку. Поболтала ногами. И почувствовала, что пожалуй, уже соскучилась. По негромкому голосу и одеколону оракула, по предвкушению-азарту погружения, по пропасти-полету транса… Вот, значит, что такое яд предсказания? А что же тогда чувствуют пифии, которые перестают пророчествовать? На которых просто нет уже спроса?
Я взглянула на Елизавету. Если наша директриса хоть иногда практикует транс для Президента, то наставница — явно нет. Ну, разве что тайно, в своей комнате в крыле преподавателей… Угу, отвечая на чей-нибудь вопрос об очередном повышении оклада.
А еще я в первый раз задумалась — истинная ли пифия наша наставница?
Елизавета, ломая пальцы, говорила необычно бессвязно:
— Если Школу закроют… боже мой… что нам делать, Матвей, что делать?
Оракул строгал очередную деревяшку. Отозвался беспечно:
— Что-что, пойдем мы с тобой, Лиза, на пенсию. Давно уже пора! Купим
— Ах, боже мой, все шутишь… а как, как я смогу без всего этого?! Как? А что же будет делать Она? Она ведь всю жизнь положила…
Она — видимо, наша Мадам.
Щурясь, Матвей проверял грани своего изделия.
— Каждый из живущих положил жизнь на что-либо… Справится наша директриса, не с таким справлялась. Ну а если… и с этим справится. Не волнуйся, в любом случае она тебя не бросит.
— Как ты можешь быть таким спокойным! А эти… безответственные девчонки! Как они могли! Им же все объяснили — что случится со Школой, со всеми нами в случае отказа. Нет, стоят на своем!
Матвей опустил деревяшку на колени. Сказал негромко:
— Теперь не стоят.
— Что?
— Говорю, теперь не стоят. Некоторые лежат. В морге.
Елизавета часто мигала (белки ее блекло-голубых глаз покраснели от расширившихся сосудов), и я поняла, наконец, о ком говорят — о погибших пифиях. Девчонки? Одной из умерших (убитых?) было уже полвека! Хотя… если наставница ровесница Главной, то они вполне могли ей казаться несмышленышами.
Елизавета схватилась за мгновенно покрасневший нос. Потом за грудь. Сцепила скрюченные пальцы.
— Ты что… думаешь, мне их не жалко? Они же все, все мои выпускницы… а Далия самая!.. боже ты мой…
Сгорбившись, она пошла мелкими неровными шагами из класса. Матвей долго смотрел на свою деревяшку. Лишь когда вновь взялся за ножик, сказал мне:
— Брель говорит, ничего они в твоей жаровне не нашли. Ложная тревога.
Я пару раз мотнула ногой.
— Ну да, на фиг я кому-то нужна! И что, охрана снята? Я могу пойти погулять?
— Сиди уж, — буркнул оракул. — Здоровее будешь.
— Матвей, а вот чтобы составлять смеси для транса, какое образование нужно?
— Вы же проходили прикладную химию и травоведение.
— А еще что?
— Медицинское высшее.
— А оракул тоже может составлять смеси?
— Ну, если получит сертификат, — Матвей глянул исподлобья. — Если ты думаешь, что отравитель — Сергей, выкинь из головы.
— Почему? Ведь кто-то же это проделывает?
— Если только это не одна большая и глупая случайность…
— Уж точно не одна! Далия, теперь Галина… а может, еще раньше были? Матвей, были?
Матвей закряхтел.
— Кто ж теперь проверит…
— Матвей, я проверю, а ты задай мне вопрос.
— Что?
— Ну все равно же, кто задает вопрос? Хоть мой оракул, хоть другой вопрошающий. Давай проведем транс-следствие?
Палочка сломалась в ручищах Матвея. Он с досадой отбросил половинки.
— Цыпилма, да ты рехнулась!