Пифия
Шрифт:
— …некоторые политические партии используют как доказательство, что методы правления Президента никуда не годятся, его уважение к институту пророчеств. Говорят, что при принятии решений необходимо полагаться на аналитиков, а не на туманные предсказания, которые можно толковать и так и эдак. Буду с тобой откровенна. Ты достаточно взрослая, чтобы понять положение вещей. Президенту нужно пророчество…
— Угу.
— Не перебивай меня! Ему нужно определенное пророчество.
— А… какое именно?
— Ты, как пифия, не должна знать,
— А-а-а… если вообще не найдется нужного ответа?
— Это невозможно. В пространстве вариантов имеются все ответы.
— Получается, что мы просто врем? Ну и зачем тогда оракулу направлять, а мне — искать? Скажите Президенту то, что он хочет услышать! И не надо блуждать по пространству вариантов.
— Вот ЭТО действительно будет ложью, Цыпилма! — категорически заявила Мадам. — Это значит, что мы возвращаемся к тому, с чего начинали, от чего отказались! Мы ведь ничего не придумываем, хоть мы и выбираем, но все равно пророчествуем.
Что-то я не улавливаю: значит, врать нехорошо, предсказание должно быть предсказанием, а что оно основано на предварительном сговоре, — вовсе не вранье… Странная позиция. Отличие настолько тонкое, что я его просто не улавливаю.
— А остальные пифии… их тоже будут направлять?
Главная смотрела на меня устало:
— Остальные — мы — опытные пифии.
Угу, натасканные в поиске нужного ответа. Сколько раз в истории пророчество произносилось в угоду кому-либо?
— Итак, твои дальнейшие уроки — отработка взаимодействия со своим оракулом. Слава богу, тебе достался такой опытный напарник! В ситуации Большого Пророчества тебе придется быть ведомой.
Первый-первый, я ведомый… вижу цель — нужное пророчество!
— Госпожа директриса разрешила нам сегодня поработать без нее, под надежным присмотром, конечно.
Мы, не сговариваясь, взглянули на «присмотр». Матвей, откинувшись на спинку стула, откровенно дремал. Елизавета с ворчанием сверяла списки снадобий — проводила инвентаризацию. Что-то у нее там не сходилось, поэтому она почти не обращала на нас внимания. Наверное, девчонки опять сперли снадобья для "малого транса", который мы иногда практикуем с парнями-оракулами — чтобы подработать или узнать что-то неотложное: ну, например, как попасть на концерт любимой рок-группы бесплатно…
— Скажите, господин Главный…
— Сергей, — привычно поправил Брель.
— …Оракул, — привычно закончила я, — а Президент уже знает, каким будет Большое Пророчество?
— То есть?
— Ну, он знает, что ответ будет тот, какой ему нужен?
Брель смотрел на меня с каменным лицом.
— Я не господь бог, чтобы читать мысли Президента.
— Ну вы ведь его оракул, практически личный советник… Ведь это вы, наверное, доводите до предсказателей его желание, да? Тем более, вы тогда сказали: "все мы в одной лодке", — вы же хотите сохранить все как есть? И Школы, и храмы?
— Институт
И положение. И эту машину. И деньги…
— А вот, — осторожно продолжила я, — если кто-нибудь из пифий или оракулов откажется?
Брель качнул головой:
— Это будет очень неумно с их стороны.
— Нет, ну а все-таки?
— Будем надеяться, что их голос не окажется решающим. Предсказателей, все-таки, тринадцать.
— А вы со всеми участниками разговаривали — ну, о том, какое пророчество нужно?
— С некоторыми беседовала госпожа директриса.
— А с… Далией?
— С Далией и ее оракулом разговаривал я.
— И что она вам ответила?
— Обещала все обдумать.
— И… обдумала?
— К сожалению, мы с ней больше не увиделись.
Оракул смотрел на меня внимательно:
— Цыпилма. Что именно ты хотела меня спросить?
Да откуда я знаю? Хотела, наверное, чтобы он ответил: нет, Далия не согласилась! Возмутилась и прогнала меня с позором!
— Пожалуйста, Цыпилма, мы будем с тобой сегодня работать? — почти просительно произнес Главный Государственный Оракул.
…Я танцую посреди города — мимо и сквозь меня движутся люди, едут машины. Идет дождь; косые темные струи-струны с шумом секут воздух, не задевая меня, не оставляя и следа на моем белоснежном платье. Всюду, куда не кинь взгляд, город прочерчивают координатные линии проспектов, от них отходят новые линии — улиц и переулков, — и каждая точка пересечения дает новый вариант развития и виденья мира. Я — Я! — могу выбирать любую из этих точек, нанизывать как бусины на канву событий, перебирать их, моделируя новые и новые узоры…
Я могу — могу! — пригласить на танец-узор само Мироздание.
Я склоняюсь перед ним в насмешливом поклоне: станцуй со мной белый танец, а там увидим, что у нас получится.
Мы танцуем…
Оракул, который сидел, по-восточному скрестив ноги, на площадке рядом со мной, шевельнулся и медленно открыл глаза. Смотрел на меня туманно, словно просыпаясь… Рубашка на нем была расстегнута почти до пояса; лицо, грудь под белой майкой — мокрые от пота. Неужели в классе так жарко?
"Присмотр" забросил все свои учеты и дремоты и теперь глазел на нас.
— Мы и вопроса не успели тебе задать, — подытожил Матвей. — Ну вот и все, сорока.
— В смысле?
— Яд предсказания, — вздохнул старый оракул. — Он проник в тебя. Теперь уж ты ни за что не отступишься…
Конечно. А надо, чтоб отступилась? Тогда какого же фига я теряю жизнь в Школе Пифий?
Я потянулась, ощущая во всем теле сладкую дремоту — как после долгого крепкого сна. Сон… это был сон? Что-то летящее… танец… летящий танец? Я обернулась к оракулу, к своему оракулу — спросить, а видел ли он…