Певец меча

Роберсон Дженнифер

– У них уже есть лошади, Тигр.

– Прежде чем проткнуть его твоим мечом, я думаю, нужно его хотя бы расспросить.

– Тогда давай спросим его прямо сейчас.

– Давай не будем, – я снова потащил ее назад. – Дел, я тебе помогу, если ты подождешь до утра.

– Утром нам нужно уезжать.

– А перед этим найти лошадь и повозку, – я мотнул головой в направлении Адары и ее детей. – Это наша последняя ночь вместе, баска… Думаю, им хотелось бы провести ее не любуясь лужами крови в круге.

Дел скрипнула зубами.

– Ты

сентиментальный дурак.

Я крепче сжал ее руку.

– Это лучше, чем просто дура, каковой в данный момент являешься ты.

– Я должна получить кровный долг, – яростно зашипела она. – Каждый из них должен десятикратно заплатить за то, что сделал с моей семьей. А если ты думаешь, что я позволю им уехать с кимри и не вызову их в круг, значит у тебя вообще нет мозгов.

– А если они откажутся? – я отпустил ее и увидел красные следы от моих пальцев на ее руке. – Скорее всего так и будет, Дел. Они ведь Южане. Они не воспримут приглашение всерьез, а вот как только ты отвернешься, они разрежут тебя на куски. У них нет чести, Дел, и из-за этого ты умрешь.

– Перед этим я найду Аджани.

Что-то внутри меня сжалось.

– Я не хочу, чтобы ты погибла, Дел.

Солнце почти скрылось за горами. Угасающий свет смягчил черты лица Дел и мне показалось, что я заметил на ее лице что-то более обнадеживающее, чем прежний гнев. С минуту она смотрела мне в глаза, а потом глубоко вздохнула.

– Я тоже не хочу.

– Тогда давай сделаем так, чтобы этого не случилось.

Всадники исчезли. Не было видно и Гаррода.

– И давай что-нибудь поедим.

Дел пошла к костру.

Мясо было неплохим, хотя я бы предпочел съесть его в более приятной компании. Адара погрузилась в уныние и лишь изредка вставляла фразу в разговор. Массоу пребывал в дурном настроении. Дел попыталась его развеселить, он немного оттаял, но обиды не скрывал, словно хотел обвинить меня во враждебности жеребца.

Ну что ж, может мои чувства и передались жеребцу.

Киприана вела себя иначе. Когда она улыбнулась нам, ее глаза странно блестели, время от времени она трогала у шеи вырез ее туники. Киприана прислуживала мне вместо матери и подкладывала мясо, пока я не попросил ее остановиться. Мою миску она трижды наполняла до краев.

Дел, конечно, все замечала, криво улыбалась, но ничего не говорила. С одной стороны, приятно было знать, что мне не придется скандалить с обиженной ревнивой женщиной. С другой стороны, мне бы доставило удовольствие видеть ревность Дел. Но Дел умело скрывала свои мучения или просто считала, что Киприана не стоит внимания, как соперница.

Хотя мне стало совершенно ясно, что Киприана этого стоила.

После ужина я отправился к жеребцу, гнедой слишком расшумелся. Он пританцовывал, бил копытами, рыл землю и фыркал, поднимая верхнюю губу, чтобы показать большие желтые зубы. Я решил, что где-то рядом стоит кобыла в охоте, а гнедому много

не нужно, чтобы завестись.

Я успокаивал жеребца как мог, но его совершенно не интересовали ни мои слова, ни дружеское похлопывание. Я попытался почесать его под челюстью, обычно при этом морда гнедого сразу принимала глупое, довольное выражение. На этот раз на жалкую попытку он ответил возмущенным фырканьем и мне пришлось снова стирать слюну с лица.

– Прекрасно, – буркнул я, – стой здесь и дуйся. Не поведу я тебя ни к какой кобыле, как бы ты ни просил.

Обрисовавшись в свете костра, у меня за спиной появилась Киприана. Уже стемнело и кимри окутали дым, свет, запах еды и выпивки.

– Тигр?

Жеребец оскалил зубы. Я отпихнул его нос от девочки.

– Не пройдешься со мной?

Аиды. Вот аиды.

– Не далеко, – сказала она. – Просто отойдем отсюда, – рукой она махнула куда-то за жеребца.

Она еще ребенок, сказал я себе. Чего ты боишься?

Ничего. Ничего серьезного. Я еще не знал, чего она хочет, хотя боялся, что предчувствие меня не обманывает. Часть меня уговаривала спасаясь сказать «нет», другая часть насмехалась над трусостью.

Но я никогда не имел дело с пятнадцатилетними девочками. Все женщины, которых я знал, были гораздо старше.

Я замучился выискивать повод для отказа и, отчаявшись найти, согласился пройтись.

Мы оставили позади жеребца, яростно роющего ямы в земле. Плечом к плечу мы вышли из света нашего костра в сияние костров других лагерей. Где-то гремели барабаны, визжали трещотки, надрывались деревянные дудочки. Я подумал, что Киприана предпочла бы пойти потанцевать, а не бродить со мной, и сказал ей об этом.

Она пожала плечами.

– Я хочу побыть с тобой.

Аиды.

– Ты и так была со мной последние две недели.

Она шла, сложив на груди руки и опустив голову. Светлые волосы упали вперед и скрывали лицо.

– Я хотела побыть с ТОБОЙ.

Я вздохнул.

– Киприана…

Она остановилась, мотнула головой, откидывая волосы с лица, и взглянула на меня.

– Я смущаюсь, – сказала она. – Со мной происходит что-то, чего я не понимаю, а спросить не у кого, – она снова пожала плечами, стиснув руки. – Мой отец мертв. Массоу слишком молод. Нет никого, кроме тебя.

Аиды.

Я глубоко вздохнул, пытаясь потянуть время и придумать ответ.

– Я думаю…

– Сегодня на меня смотрели мужчины, – продолжила она. – Они смотрели на меня и провожали глазами. И они говорили, кое-кто из них такое… – она взглянула мне в глаза, спокойно ожидая объяснения.

– Может быть тебе лучше поговорить с твоей матерью? – я обрадовался, что нашел лазейку.

Киприана покачала головой.

– Она слишком устала. Она не будет слушать.

– А как насчет Дел?

Голубые глаза расширились.

– Дел не поймет.

Я нахмурился.

– Почему? Она женщина. Она все об этом знает.