Певец из Кастагвардии

Уэлч Джейн

– А взрослые что, никогда не врут? – скептически фыркнула девушка. – У меня вот, например, когда-то был отец, которому я верила.

– Они сказали, что даже черномордый волк сломает об меня зубы. А теперь берегите дыхание, надо бежать как можно быстрее.

Только когда они достигли следующей долины, Перрен указал на высокую скалу в половине лиги отсюда. Верхушка ее еще была освещена солнцем. В скале чернела расселина, похожая на приоткрытую пасть.

Перрен, держа Лану на сгибе руки и таща за собой на веревке Нейта, большими шагами заспешил к расселине.

– Нам

туда, к той скале. Там будет безопасно.

Урсула наконец послушалась приказа Каспара и села на Огнебоя. Юноша бежал у стремени, легкие его разрывались от тяжелого дыхания. Огнебой волновался и метался из стороны в сторону. Вскоре совсем стемнело, луна была только узеньким серпом, звезды едва виднелись из-за туч, плывущих, подобно огромным китам, чтобы пожрать остатки света.

– Волк, волк! – заверещал Папоротник, прячась за Перрена. – Скорее, скорее!

Из долины, оставшейся позади, донесся совиный крик. Огнебой фыркнул и рванулся вперед, едва не сбив Каспара с ног. Урсула вскрикнула, но умудрилась удержаться в седле. Волчонок метался под копытами коня как белый призрак, а вот Трог начал отставать.

Каспар боялся, что волки разорвут старину Трога, который за последние годы растолстел и разучился бегать на длинные дистанции. Папоротник держался поближе к Перрену, то и дело оглядываясь назад, в темноту.

– Волки! – завопил он во всю глотку, больше не в силах сдерживаться. – Бежим! Бежим!

Паника лёсика передалась Огнебою. Скакун отчаянно заржал и взвился на дыбы, едва не сбив с ног хозяина. Каспар, боясь, что Урсула без него не удержится на коне, тоже вскарабкался в седло позади нее.

Отряд рассеялся. Папоротник с воплями умчался в темноту, Огнебой с двумя всадниками на спине поскакал в другую сторону, копыта его стучали по каменистой почве. Каспар прикладывал всю силу, чтобы удерживать Урсулу впереди себя; девушка вся тряслась от страха и была не способна держаться прямо. Остальных юноша скоро потерял из виду. Черные тени появились сзади, из-за гряды острых камней, и Огнебой захрипел.

Но волки не торопились атаковать. Как и в прошлый раз, Каспар почувствовал, что они спешат куда-то еще, где собирается огромная стая. Нужно было что-то делать.

Сердце Каспара билось где-то в горле. Он развернул коня, решив мчаться врагу навстречу, сбивая волков с ног и топча. Скакун мотнул головой, тяжело дыша – двое всадников были для него слишком большим грузом. Он рванулся на волков и сильным броском прорвал их ряды. Прижимая к себе Урсулу и откинувшись в седле, Каспар направил коня в темный лес. По лицу его хлестнула сосновая колючая ветка, и он не успел закрыть глаза. Внизу, почти обгоняя Огнебоя, двумя белыми призраками неслись Рунка и Трог.

Урсула подавила крик. Волк шел по пятам; он издал глухой яростный рык, словно почуяв запах их страха. Каспар наддал Огнебою пятками по бокам, надеясь, что чистокровный ориаксиец легко оторвется от погони. Позади, остались Рунка и Трог, и юноша рассчитывал, что увлеченный погоней за конем волк не озаботится нападением на двух животных поменьше.

Они петляли меж деревьев и вскоре достигли дна долины, где земля

была куда ровнее, а деревья встречались реже. Выбравшись из леса, Каспар хотя бы мог видеть, что творится вокруг. Они проскакали через брод, подняв тучу брызг, и юноша дал волю коню. Огнебоя не нужно было погонять – он и так полетел как молния при виде новых двух волков, бегущих наперерез.

В темноте, в неистовой скачке, да еще и с Урсулой впереди себя Каспар не мог воспользоваться луком. Он даже и не пытался, собираясь начать стрелять, когда больше уже не будет выхода.

Огнебой был силен и быстр, а за последнее время стал еще сильнее от долгих странствий по крутым горным тропам. Но сейчас он нес двух седоков и был перегружен. Урсула поняла это и отважно попыталась на скаку спрыгнуть с седла.

– Конь не вынесет нас обоих, – крикнула она Каспару, который только крепче прижал ее к себе.

Урсула попыталась вырваться.

– Ты должен спастись, – спорила девушка, стараясь разжать его руки. – Тебе нужно вернуть Некронд.

Каспар вцепился в нее мертвой хваткой.

– Мы доедем до ущелья!

Он не желал, чтобы человек жертвовал собой ради него. В особенности Урсула, за которую он чувствовал ответственность. Руки Каспара сомкнулись вокруг ее талии, как железные.

– Не смей прыгать, я сказал – не смей, – шипел Каспар сквозь зубы.

Огнебой несся в темноте, разбрызгивая копытами воду мелких болотцев, с морды его и с боков летела пена. Волки не могли сравниться в скорости с горячим скакуном, но Каспар опасался, что силы коня уже на исходе. Местность становилась все круче, тонконогий Огнебой с избыточным грузом на спине был не в состоянии скакать вверх по склону.

Бока коня часто вздымались, он хрипло дышал. Каспар боялся, не загонит ли он скакуна насмерть. Он слегка придержал Огнебоя, намереваясь спешиться, как только они поднимутся на вершину.

Но Каспар чего-то не рассчитал: в руках у него не оказалось оружия, когда из темноты выпрыгнул новый волк, не изможденный гоном. Огнебой уже не мог бежать быстрее. Каспар вытащил из-за пояса нож и метнул в темноту, оттуда послышался волчий вой и хрип. Но откуда-то выскочил еще один волк и бросился Огнебою под ноги. Конь заржал скорее от гнева, чем от страха, и лягнул зверя, освобождая дорогу.

Волки один за другим появлялись с разных сторон, просто отовсюду. Они окружили коня; один стремительно бросился справа и вцепился Огнебою в заднюю ногу, чуть повыше бабки.

Скакун издал крик боли и сделал свечку, бешено отбрыкиваясь. Каспар вылетел из седла и сильно ударился о землю; башмак Урсулы ударил его в лицо. Юноша откатился на несколько шагов и вскочил, поднимая лук и выхватывая из колчана стрелу. Первый выстрел пришелся в волка, бросившегося на Огнебоя сбоку, и сразил его наповал. Каспар потянулся за следующей стрелой – и тут острая боль пронзила ему ногу. Длинные как кинжалы волчьи зубы вошли ему в лодыжку. Каспар закричал от боли, стрела вырвалась у него из рук. С яростной силой волк вгрызался в человеческую плоть и тянул Каспара назад, зубы, прорвавшие кожаную штанину, теперь рвали живое мясо.