Петровский
Шрифт:
Вскоре после этого Петровский срочно выехал в Петроград, чтобы по поручению рабочих доложить Совету Народных Комиссаров и Ленину о тяжелом положении в Донбассе, о том, что владельцы нарочно разрушают шахты, устраивают саботаж и, если советская власть не хочет остаться без угля и металла, нужно немедленно национализировать промышленность Донбасса.
Петровский задержался проездом в Харькове: большевики Артем (Сергеев) и Рухимович попросили его выступить на съезде горнозаводчиков, которые отказывались подчиняться декретам пролетарского правительства. Тогда уже был опубликован в газетах декрет о введении восьмичасового рабочего дня. Но хозяева предприятий не желали и слышать о нем, заявляя,
Петровскому пришлось круто поговорить с этими господами, возомнившими, будто после народной революции они могут эксплуатировать рабочих так же, как при царе. Петровский заявил от имени советской власти, что с революцией не шутят, и если хозяева посмеют не выполнять декреты пролетарского правительства, то они все будут расстреляны. Эти слова насмерть перепугали капиталистов, а меньшевики послали в большевистский комитет Харькова протест, обвиняя Петровского в бестактности и грубости.
Перед отъездом из Харькова Григорий Иванович провел вместе с Артемом и Рухимовичем совещание в городском Совете, обсуждая, как спасти промышленность Украины от разрушения, до которого доводит ее саботаж капиталистов. Харьковские большевики велели Григорию Ивановичу передать Ленину, что Харьков очень нуждается в опытных организаторах-партийцах и они просят ЦК партии прислать в подкрепление группу товарищей.
Петровский по приглашению Артема (Сергеева) и Рухимовича принял участие и в работе Харьковской общегородской конференции (10–11 ноября 1917 года). Этой конференции придавали большое значение, так как в общей цепи событий на пути к победе пролетарской революции на Украине харьковская организация большевиков играла немалую роль. Важно было поддержать на конференции правильную ленинскую линию, которую отстаивал в своем докладе товарищ Артем, — борьба украинских большевиков против нытиков и маловеров, считавших, что для победы пролетарской революции на Украине еще не созрели условия, и против националистических и других уклонов от генеральной линии партии. Страстная речь Петровского была горячо принята участниками конференции. Он рассказал о положении в Донбассе, привел много примеров самоотверженной борьбы шахтеров с капиталистами, разъяснил ленинскую национальную политику партии и призвал конференцию отбросить все сомнения и колебания и энергично взяться за подготовку к съезду Советов, чтобы на нем провозгласить советскую власть на Украине.
Сразу после конференции Петровский отправился в Петроград. С вокзала он поспешил в Смольный, к Ленину. Петровский рассказал Владимиру Ильичу о положении в Донбассе и Харькове, передал просьбы товарищей прислать опытных организаторов. Ленин сказал, что все это ЦК непременно учтет.
В ноябре, спустя несколько дней после II съезда Советов, Петровский был назначен народным комиссаром. О том, как это произошло, рассказал сам Григорий Иванович.
«…Каменев, Зиновьев, Рыков, Ногин и Милютин, — вспоминал Петровский, — подали заявление о своем выходе из ЦК в знак несогласия с политикой ЦК партии в вопросе создания правительства…
Вскоре после этого в приемной Совнаркома я встретился с Владимиром Ильичей. Взявши меня за плечи, он сказал:
— Как раз вовремя! Сейчас мы вас назначим наркомом внутренних дел. У нас Рыков сбежал с этого поста.
Я попросил:
— Владимир Ильич! Назначьте другого товарища, а я буду его помощником.
Но Ленин заметил:
— Во время революции от назначений не отказываются, — и шутя, весело усмехнувшись, добавил: — Дать Петровскому двух выборгских рабочих с винтовками, они отведут его в помещение Министерства внутренних дел, пускай тогда попробует отказаться!
Разумеется,
Все рубежи приходилось брать с боем… Много чего мы тогда не знали. Нам казалось, что достаточно сломать старый аппарат и вместо него создать новую систему организации власти. Однако мы не знали, как это сделать, а жизнь настойчиво требовала ответов на многие вопросы…. Вспоминаю, — это было уже после переезда правительства в Москву, — как я очень просто «решил» судьбу таких учреждений, как сенат, синод и некоторые другие — дворянские: повесили на дверях замки… и все.
Ленин рассмеялся, когда услыхал о таком «решении», и сказал мне, что перед тем, как закрыть эти учреждения, надо было изучить их деятельность, лучше ознакомиться с людьми, которые там работали, а честных, тех, которые желают работать, привлечь к работе…»
На первых порах многое ставило Петровского в тупик, и тогда он обращался за советом и помощью к Ленину или Свердлову.
Перестройка государственного учрежденческого аппарата проходила мучительно трудно. Старые чиновники саботировали советскую власть, их приходилось нередко приводить на службу под конвоем. А своих надежных рабочих кадров, которые могли бы разобраться в огромных архивах, составить нужную бумагу, отпечатать ее и т. д., — таких людей у Совнаркома было наперечет. Интеллигенция, за небольшим исключением, тоже не желала служить «революционному зверю», наводившему на нее панический ужас.
В таких тяжелых условиях практическая помощь Ленина была для Петровского особенно дорога. ЦК партии направил в помощь Петровскому опытных большевиков-подпольщиков: Муранова, Уншлихта, Дзержинского, Лациса, Урицкого, Лазимира, Правдина, Антонова-Саратовского, которые вошли в созданную Петровским коллегию наркомата.
А работы у НКВД в те дни было поистине невпроворот. Нужно было бороться с контрреволюцией, налаживать продовольственное снабжение столицы и других больших городов, которым грозил голод, создавать рабоче-крестьянскую милицию, разрабатывать структуру органов советской власти снизу доверху и т. д. Трудно даже перечислить все, чем занимался Наркомат внутренних дел. В его состав, например, входили медицинское управление, которое стало потом Наркомздравом, ветеринарное управление, иностранный отдел, ведавший всеми делами иностранцев в стране; контрольно-ревизионная комиссия наркомата была зародышем Рабоче-крестьянской инспекции.
И этой уймой сложнейших дел и забот Петровскому и его помощникам пришлось заниматься без нужных знаний и опыта и почти без кадров. Нетрудно представить, каких отчаянных усилий требовала эта работа от Петровского и всех сотрудников наркомата.
Особенно остро обстояло в эти дни положение с продовольствием. Запасов хлеба в Петрограде и Москве оставалось всего на несколько дней. Каждый день на заседаниях Совнаркома обсуждался вопрос о борьбе с голодом; думали, спорили, решали, в каких губерниях и как взять хлеб, как лучше перевезти его к городам.
«…Борьба за хлеб, — вспоминал Петровский, — становилась одной из важнейших проблем дня. Мы, наркомы, как и все, получали восьмушку хлеба, к тому же очень плохого, и, согласно декрету Совнаркома от 6 декабря 1917 года, зарплату — максимум 500 рублей в месяц, плюс 100 рублей на каждого нетрудоспособного члена семьи.
Я был свидетелем того, как Ленин принимал сибирских крестьян, привезших несколько эшелонов хлеба в Питер… В. И. Ленин тепло встретил крестьян, рассказал им о положении в стране, о трудностях советской власти, о том, какую помощь могут оказать крестьяне, если будут обеспечивать рабочих хлебом.