Петля для губернатора

Воронин Андрей Николаевич

– Все системы работают нормально, – доложил Кацнельсон таким тоном, словно был на связи с центром управления полетами. – Я бы давно сюда перебрался из своего вагончика, но боюсь, турки начнут возмущаться: почему они, иностранные специалисты, живут в балках, а какой-то еврей расположился во дворце, как барин.

– Да, турки… – задумчиво протянул губернатор. – Кстати, когда мы поднимались на крыльцо, мне послышалось, что один из них послал другого по матери.

– Ну, так это же международный язык! – воскликнул Губанов, из-за спины тестя метнув в Кацнельсона свирепый взгляд. – Если какой-нибудь зулус проведет пару дней в России,

то уже через месяц вся его Зулусия будет крыть друг дружку в бога, в мать и в бессмертную душу.

– Н-да, – сказал губернатор, – А кровать здесь для кого?

Губанов вперил взгляд в доктора Маслова. Доктор поспешно отвел глаза, кашлянул в кулак и, теребя бороду, сказал:

– Это так… В общем, один турок захворал. Я подозревал грипп и изолировал его, но все обошлось. Оказалась обыкновенная простуда, так что он ночевал здесь всего один раз.

– А, – на глазах теряя интерес к стоявшей в углу незастеленной кровати, сказал губернатор. Маслов почувствовал себя как человек, только что благополучно провальсировавший по минному полю. – Да, у вас здесь неплохо. Что ж, товарищи.., то есть, виноват, господа. Я думаю, что на этом экскурсию можно закончить. Вы ступайте, а нам с доктором надо посекретничать.

Губанов в последний раз послал Маслову многозначительный взгляд и вышел из палаты, подталкивая перед собой Кацнельсона, охранников и мордатого представителя банка, явившегося посмотреть, как тратятся отпущенные на строительство денежки. Судя по его виду, представитель был доволен. Оставалось только угостить его коньячком и полчасика побеседовать с ним о перспективах развития банковского дела в Московской области, чтобы его отчет о поездке был не просто хорошим, а восторженным.

– Вот что, доктор, – доверительно сказал губернатор, беря Маслова за локоть и поплотнее прикрывая дверь, которая вела из палаты в тамбур. – Я давно хочу с вами посоветоваться по поводу одной.., гм.., проблемы интимного характера.

Маслов бросил взгляд на закрытую дверь и с огромным трудом поборол искушение прямо сейчас выложить губернатору всю правду. Губанов был, конечно, прав: поступи доктор Маслов подобным образом, и его мечта развеялась бы на глазах, как дымок сигареты. А теперь еще и этот труп в соседней палате… Нет, время, когда можно было говорить правду, безвозвратно ушло. Хотел этого доктор Маслов или не хотел, но теперь ему тоже было что скрывать. Его как-то угораздило превратиться из читателя романов ужасов в одного из их персонажей, и теперь ему не оставалось ничего другого, как жить по законам жанра.

Маслов вздохнул, мысленно перекрестился и выдал заранее заготовленную фразу.

– Видите ли, Иван Алексеевич, мы только что побеседовали с вашим зятем, так что я более или менее в курсе дела. Не подумайте, бога ради, что мы сплетничали. Он муж, а я – врач. Кроме того, мы с Алексеем старые друзья, так что все останется между нами, даже если вы решите не прибегать к моим услугам.

Губернатор крякнул, прошелся по комнате и остановился спиной к Маслову, глядя в окно.

– Что же, – сказал он, – это существенно облегчит наш разговор. Когда болезнь названа, это уже половина дела, не так ли? Итак?..

– Я должен ее всесторонне обследовать, – сказал Маслов, отлично зная, что губернатора интересует совсем другое. – Это займет месяц, может быть, два. Затем я назначу курс лечения и приступлю к…

– Простите, Сергей Петрович, – перебил его

губернатор. – В том, что касается всей этой вашей диагностики и методик лечения, я полностью полагаюсь на вас. В данный момент, вы уж меня простите, я озабочен совсем другим вопросом. Совершенно другим. Поэтому давайте не будем ходить вокруг да около и поговорим о деле.

Маслов ткнул пальцем в переносицу, поправляя очки, незаметно вздохнул и сказал:

– Принести и установить мебель можно хоть сейчас. Это займет полчаса, ну, час. Никакого особенного оборудования здесь не требуется, вот разве что следящие камеры… Думаю, с этим поможет Алексей. Не может быть, чтобы у него под рукой не оказалось нужного специалиста. Сами камеры лежат на складе, надо только подключить их и установить мониторы. Так что… Да, – спохватился он, – конечно, было бы лучше, если бы ее привезли ближе к вечеру. Эти турки, знаете ли… Зачем нам лишние глаза?

Бородач шумно вздохнул и повернулся к Маслову лицом.

Лицо его показалось доктору не по годам старым и осунувшимся, и вообще вид у губернатора был такой, словно он сильно не выспался. Вспомнив здоровенную гулю на затылке у Губанова, доктор решил, что так оно, скорее всего, и есть. Желание губернатора поскорее пристроить дочь в такое место, откуда ей будет трудновато выбраться, и переложить ответственность за ее дикие выходки на чужие плечи было вполне объяснимо.

– Что ж, доктор, – устало сказал губернатор, – я рад, что мы так легко нашли общий язык. Надеюсь, что наше взаимопонимание со временем только окрепнет и, может быть, превратится в настоящую дружбу. Вокруг так мало людей, которым можно по-настоящему доверять…

Говоря, Иван Алексеевич разглядывал доктора, который сегодня более чем когда бы то ни было напоминал огородное пугало, и думал, что на самом деле доверять никому нельзя, и работать приходится черт знает с кем, а этот доктор и вовсе подозрительный тип – вон как глазенки бегают, даже сквозь очки заметно! – но деваться, судя по всему, некуда и придется брать то, что дают. Застрелив охранника, Ирина переступила все мыслимые пределы, и теперь оставалось либо заметать следы, либо просто лезть в петлю, потому что, если эта история вылезет наружу, жить ему все равно не дадут – заклюют, затопчут, уничтожат… Он представил себе лицо дочери, но сквозь него, как сквозь воду, смутно проступали другие черты – полустершиеся, почти забытые, снова казавшиеся милыми и родными. Галка, Галка… Эх ты, Галка. Где-то на заднем плане бесконечной чередой проплывали образы всевозможных замкнутых кривых: траектория бумеранга, кругосветное путешествие, орбиты солнц и планет, кольцевая линия метро и московская кольцевая дорога, круговорот воды в природе, веревочная петля, плавно затягивающаяся на шее осужденного…

Губернатор закурил и тут же смял сигарету, чтобы Маслов не заметил, как у него дрожат руки.

– До встречи, Сергей Петрович, – сказал он. – Готовьте все – мебель, постель.., в общем, все. Ее привезут сегодня ночью. У вас тут нет персонала, так что я пришлю людей. Всего хорошего.

Он вышел из палаты, ни разу не оглянувшись, – большой, грузный, седоголовый, в длинном черном пальто с большими накладными плечами, со шляпой в одной руке и со сломанной сигаретой в другой. Даже под пальто было видно, как бессильно обвисли его плечи, и на мгновение доктору Маслову стало жаль этого немолодого и явно очень несчастливого человека.