Петербургский экспресс
Шрифт:
Громыхнуло довольно таки неслабо. Одновременно в море на японском миноносце тоже поднялся шум, но мне сейчас не до них. Водоплавающими самураями занимается лично командир. И я им не завидую. Поднимаю голову, все сделано на «пять», группа у берега ослепла, и находится в шоке. Но от дороге к нам кто-то ломится, кажется даже верхом. По ним короткими очередями открывают огонь два пулемета и четыре автомата. А это по нынешним временам очень даже внушительно. «Печенег», сделанный под русский трехлинейный патрон образца восьмого года, штука кусачая.
Ага, стухли гады. Не рассчитывали на
Те орлы, у дороги которые, попадали сразу. Кто был убит, а кто просто притаился… Но впечатлены они по полной. А нам пора делать главное дело пока наши клиенты в себя не пришли. Короткими очередями завалили мечущихся как испуганные бараны солдатиков, с Арисаками наперевес, и с матюками вперед. Слух японцам «факелы» не отбили, наш топот они слышат. Один из узкоглазых благородий хватается за револьвер, другой тянет из ножен «селедку». Времени у нас мало, даю команду рассыпаться и окружить «дичь». Выстрел из револьвера грохочет, словно полуденная пушка на Петропавловке. Пуля летит в белый, то есть в черный, свет, как в копеечку. В ответ я всаживаю одиночную пулю из «ксюхи» в предплечье тому, который с саблей.
– Готовченко!
«Селедка» падает на землю, а ее владелец вскрикивает от боли. Японец с револьвером оборачивается в другую сторону, и опять стреляет наугад. С басовитым гудением в полуметре от моей головы пролетает пуля. Тит сбоку делает бросок, и берет психа с наганом на болевой.
– А хрен его знает кто это, вдруг цельный генерал.
Ребята бросаются вперед и, скрутив, укладывают господ офицеров ничком, ствязывая им руки пластиковыми стяжками за спиной. На головы им черные шапочки-балаклавы, отверстиями назад. Ну, ни к чему им знать лишнее.
Так, надо оценить обстановку. Бой у дороги принял вялотекущую фазу. Сюда, на выручку своим командирам никто не рвется, но и оставлять позиции тоже никто не собирается. Докладываю командиру о захвате четырех офицеров, один из которых ранен. Задача выполнена, приказано отходить. Адреалин зашкаливает, сердце молотит прямо у горла.
Интересно, а чего это господа японцы именно здесь решили встречать гостей? Ага, меж двух больших валунов у самой кромки воды вижу небольшой, аккуратный такой причальчик. Примерно для рыбачьей лодки среднего размера. Даю команду катеру подойти к нам, а заслону - перекатами отходить к берегу. Ну, они по дороге еще пару фенек на растяжку поставят, будет япошкам шикарный «привет» из XXI века.
Катер подходит. Командую своим, - Так, парни, в темпе, в темпе. Давайте шустрее, не копайтесь. В ответ на голос от дороги бабахают несколько «Арисак». Пули тоненько цвикают в темноте.
– Ах вы, суки!
В ответ по
Катер уже почти причалил. И на миноносце, кажется, тоже все в порядке. Бросив уже спущенную шлюпку, он тихо-тихо отходит от берега. Силен наш старлей - убедил японскую команду не делать глупостей. Заслон, перекатами отошел почти до линии берега, а японцы тупо намылились за ними. Зря. Растяжки, они, мля, и в 1904 году растяжки. Бах - и еще одна японская душа прямиком к богине Аматерасу.
Когда ребята паковали пленных в катер, один, самый крупный из них, начал брыкаться и что-то мычать. Хороший удар по почкам прекратил его физзарядку. Оглядываюсь в сторону берега. Такое впечатление, что к нам рвется стадо кабанов. Теперь еще, млять, надо оторваться от толпы поклонников. Это кого же мы скрали, что к нам такой интерес?! У пулеметчиков в коробах закончилась лента. Менять уже некогда, ждем только их. Кричу - Жорж, в катер, в темпе!
– а сам один за другим швыряю еще четыре оставшиеся у нас «феньки». Хоть секунд на тридцать они япошек задержат. Нет, ребята, я конечно уважаю искусство хентай и всяческое там аниме. Но сейчас вы враги лютые с не выбитыми еще зубами.
Прыгаю в катер, последним. Макс сначала сдает назад, потом закладывает разворот, и рвет так, что я чуть не вылетаю за борт. Спасибо - парни удержали. И в этот момент начинается… На «Ушакове» с грохотом вспыхивает яркое бело-розовое пламя, огненные капли срываются с барабанных установок и косо летят по небу. «Ушаков» прикрывает наш отход!
– Замечательно. Как эта штука называется? Ага - РБУ-1000. Внушительная такая дурра, калибром 300 мм. Годится против подводных лодок и торпед, но и пехоте от нее тоже не сладко. Сколько там в бомбе взрывчатки - 100 кг или 60?
– Не помню! Но катер на полном ходу уносит нас в море, а на берегу творится настоящий ад.
Все, можно перевести дух, кажется, все живы и на ногах, что значит - если кого и зацепило, то не тяжело. Внутри что-то отпускает, задание выполнено, без артиллерии нас уже не достать. А на берегу после удара шести реактивных крупнокалиберных РГБ-10 не осталось ничего и никого.
Дрожащими руками достаю из кармана бушлата смятую пачку «Мальборо» и закуриваю. Под ногами кто-то копошится. В свете огня зажигалки видно, что кадр лежащий у меня под ногами, одет не так, как остальные японские офицеры. И кого же это мы сперли, уважаемые товарищи? Из-за кого такой шум?
Сдергиваю с его головы мешок.
– Ой, мама!
– Ну и улов.
– Настоящий сэр! Выпученными глазами на меня смотрит типично британская морда. Да и сегодня такие рыжие усы так и называются - английские. А полушубочек то у дяди ничего, не нашей ли, не российской работы?
– Во, начальство обрадуется! За такое вроде орден положен - хоть у нас в Российской Федерации, хоть здесь - георгиевский крест от щедрот царя-батюшки. Ладно, доложу - обрадую начальство.