Петербургский экспресс

Михайловский Александр Борисович

– Внезапно?
– хмыкнул я, пройдясь по освещенному только дежурной подсветкой приборов ГКП.
– Извините, товарищ старший лейтенант, как вы это себе представляете?

– Все очень просто, товарищ капитан 1-го ранга, - отозвалась из полутьмы угловатая тень, - в режиме светомаскировки выйдем им наперерез, потихоньку спустим катера на воду так, чтобы они сами на нас наткнулись…

Я прикинул курс миноносца. Идет не в сам Пусан, а в бухту чуть южнее. Дело в том, что у входа в порт подобно собаке на цепи дежурит «Манчжур», а капитан 2-го ранга Кроун уже доказал, что имеющиеся у японцев в порту трехдюймовые полевые аргументы для него не убедительны. Их он в любое время готов покрыть морскими козырями калибром восемь

и шесть дюймов. Когда в Пусане поняли что канониры «Манчжура» шутить не любят, и что восьмидюймовая фугасная бомба даже начиненная влажным пироксилином - это штука серьезная, на берегу наступило затишье в стиле одесского еврея, который «уже никто никуда не идет». Так значит и миноносец этот к порту не полез, а попытался обойти позицию «Манчжура». Намерение конечно похвальное, но абсолютно бессмысленное. Ведь все рано мы радарами контролировали пролив из конца в конец. Перехватить этого убогого хоть на полпути, хоть у самого берега - это как два пальца об асфальт. Только вот, если относиться к делу серьезно, то стоит помнить, что если это важный курьер, то его на берегу будут встречать. И встречающие могут оказаться призом куда более ценным, чем миноносец со всей его командой.

Выслушав мои аргументы, старлей немного помолчал, а потом спросил, - что же, товарищ капитан 1-го ранга, прикажете брать эту банду прямо на берегу?

– Вопрос конечно интересный, - я ненадолго задумался, - что-то мне подсказывает, что желательно брать и миноносец, и группу на берегу, причем, одновременно.
– Есть соображения?

– Естественно, - отозвался старлей, - а именно, как мы узнаем, где это самое место?

– Виктор Андреевич, - обратился я к командиру БЧ-1, присутствующему вместе с нами на ГКП, - как на твой штурманский взгляд, сможем мы определить пункт их назначения?

– В такой-то темноте?
– усмехнулся капитан 2-го ранга Муравьев, - поскольку радиомаяки, инфракрасные подсветки, спутниковые навигации и прочие хайтеки напрочь исключаются, то ориентиром для их штурмана может служить только банальные навигационные огни, возможно, что для пущей конспирации зажигаемые периодически.

– Возможно, возможно… - я бросил взгляд за остекление. Берег был погружен в глухую непроглядную темень.
– А они не могут идти по счислению до самого последнего момента?
– Должен быть какой-то предварительный сигнал. Японцы не дураки, они зажгут свой маяк, а мы им туда пару гостинцев калибром в 130-мм всадим… Кстати, будем держать это вариант за крайний, при необходимости просто уничтожим и тех и других артиллерией, и не будем морочить себе голову. А пока, Виктор Андреевич, у вас в отличие от вашего… хм… японского коллеги, есть радар, сонар и тепловизор.
– Задача имеет решение?

Ответ штурмана меня вполне устроил, - Да, Михаил Владимирович, имеет… - сказал он и снова погрузился в расчеты.

Я отвел старлея в сторону, к самому крылу мостика.
– Ну-с, Андрей Сергеевич, какие ваши соображения?

После недолгой паузы, старший лейтенант ответил, - Вам, товарищ капитан 1-го ранга, живьем из этой компании кто нужен? Только самый главный, или офицеров, рядовых с унтерами тоже?

– Вот ведь вопрос, - подумал я про себя, и после некоторых раздумий ответил, - На берегу, товарищ старший лейтенант, меня и наших разведчиков интересуют только офицеры. Нижних чинов ваши люди могут нейтрализовать на месте. На миноносце чем меньше жертв, тем лучше. Его нам желательно отвести к «Манчжуру», как трофей. Но, в крайнем случае, вы не стесняйтесь, берите живьем только офицеров, а миноносец мы, если что, и на буксир возьмем.

– Будет исполнено, товарищ капитан 1-го ранга, - козырнув в полумраке, старлей пошел готовить и инструктировать своих людей, а я остался на своем посту.

– Все как-то буднично, привыкли мы уже к такому экстриму, что ли, - думал я, прислушиваясь, как стоящие на вахте офицеры

и мичмана обмениваются негромкими замечаниями.
– Все как на учениях, и даже во многом проще, ибо противник не применяет стелс-технологий, не глушит наши диапазоны, не ставит помехи, а его винты, даже на малых оборотах, верещат, как старая стиральная машина.

Я знал, что мое дело поставить моим людям задачу, а когда она поставлена, не мешать им делать свое дело. Ибо, если они ошибутся, то значит, что я их плохо этому учил.

Чтобы застать японцев врасплох, мы старались чуть опережать японцев на пути к берегу. Хоть скорости были и не велики, нужно было следить за тем, чтобы они случайно не пересекли волну из под нашего форштевня. Тогда вся внезапность немедленно сгинет с кокетливым криком: «Ой!»

Но, все обошлось. Когда по докладам с ГАКа глубины начали быстро уменьшаться, на берегу, совсем рядом, примерно на полминуты в сторону от нашего курса, зажглись четыре огня…

– Навигационный створ, - почему то шепотом, как будто на берегу нас могли услышать, сказал мне Муравьев.

– Вижу, - также тихо ответил я, и поднял к губам рацию, - Действуй, старлей.

На японском миноносце тоже увидели огни, чуть изменили курс и сбросили скорость. К нашему счастью у покрытого крупными валунами берега не было причала, и с миноносца начали спускать шлюпку. От кормы «Ушакова» почти бесшумно отошли два катера. До прояснения всех вопросов оставались считанные минуты… Тогда же и там же. Командир отделения сержант контрактной службы Кукушкин Игорь Андреевич.

Наш катер отпустил буксирный трос, и на минимальных оборотах двигателя тихо отошел от борта эсминца. Ночь, хоть глаз выколи, не видать ни зги. Опускаю на глаза ноктоскоп. В активном режиме волны отбрасывают сумасшедшие блики, способные минут за пять довести до головокружения и тошноты. Но все не так плохо - при использовании пассивного термоконтрастного режима на берегу видны четкие человеческие силуэты. Именно там и наши цели. Старлей, когда ставил нам задачу, был предельно конкретен.

– Сержант, - сказал командир, похрустывая разминаемыми костяшками пальцев, - ваша группа должна захватить живьем всех находящихся на берегу офицеров. Нижних чинов в плен не брать. Свидетели нам не нужны. И вот теперь силуэты с винтовками стали нашими мишенями. Простите, японо-саны, но это война.

Подходим поближе. С берега замигал фонарь. Но это сигнал не для нас. Это для миноносца. Используя почти бесшумные, самые малые обороты, подходим к берегу чуть в стороне от места операции. Плеск волн заглушает шум. Группа быстро выбирается на берег. Докладываю, - Первый, я третий, занимаем позиции… В ответ рация прохрипела, - Третий, вас понял. Ждите сигнала.

Подкрадываемся метров на тридцать пять, дальше пока опасно. Затаились. У самого берега группа человек в десять-двенадцать, причем четверо стоят отдельно - старшие офицеры, или может быть даже генералы, которым не в масть быть в одной куче со всеми. Именно эта компания, если я правильно понял нашего старлея, нам и нужна живой. Остальных надо валить. Еще дальше на берегу группа спешенных кавалеристов, и какая-то, то ли повозка, то ли бричка. Ветер доносит звяканье сбруи, негромкие голоса и, простите, «аромат» лошадиного навоза.

Докладываю командиру диспозицию, и именно туда, на правый фланг, выдвигаю обоих пулеметчиков с «Печенегами». Так, на берегу зашевелились, с чего бы это?
– А, на миноносце, подсвечивая фонарем, начали спускать на воду шлюпку. Ну что ж господа, и мы тоже готовы. Цели распределены, бойцы наготове.

– Начали!
– щелчком прозвучало в наушниках.

– Глаза!
– крикнул я, и вжал лицо в землю. Вовремя. Первыми в ход пошли светозвуковые гранаты «Факел-С». Конечно, звуковой удар на открытой местности дает не тот эффект, как в замкнутом помещении, но зато засветка сетчатки в полной тьме ослепляет минут на двадцать.