Пьесы
Шрифт:
Г р и г о р и й. Невинного осудили… невинного! И спокойны!
Д о м н а. Теперь-то и я поняла. А тогда… он же не отрицал, что зерно чужое.
Г р и г о р и й. Чужое, чужое! С войны привезенное! Потом, кровью солдатской политое!
Д о м н а. Никита в один день с ним воротился. Он под присягой сказал, что зерна не было.
Г р и г о р и й. А я своими глазами видел: было! Так вам разве докажешь? Роботы бессердечные!
Д о м н а. Не такие уж и роботы. И я и Лужков в защиту его выступали. Андрея Ивановича из партии исключили за это. Пишет отец-то? Домой сулится?
Г р и г о р и й. А
Д о м н а. Он многим небезразличен. В Верховный-то суд мы с Лужковым писали…
Г р и н ь к а, не дослушав, уходит. Появляется Н и к и т а.
Н и к и т а. Здравия желаю, товарищ Лужков! Выучились, значит?
Л у ж к о в. Значит, выучился.
Н и к и т а. Не шибко раздобрели на студенческих-то харчах.
Л у ж к о в. На то они и студенческие.
Н и к и т а. Ну, раз образовались, примените свои знания. Целину подымать собираемся.
Д о м н а. Да уж и так все поднято. Коров некуда выгнать.
Н и к и т а. А солонцы? А Грачиная роща?
Д о м н а. Давайте заодно и кладбище перепашем.
Н и к и т а. Ты эти шуточки брось, Атавина! За такие… раньше…
Д о м н а. По прежним временам тоскуешь? Не вернутся прежние времена! А рощу не тронь. Ее деды, прадеды наши садили. Народ обидишь…
Н и к и т а. Народ не дурак. Народ пользу свою понимает. Надо только внушить ему, что всякий зряшный гектар должен приносить прибыль… Чем больше полезной земли, тем больше хлеба. Такая теперь установка. Считаю, правильная установка. Те же солонцы взять, восемьдесят гектаров земли монашествуют! Бесхозяйственность получается. Товарищ Чучин на бюро прямо так и сказал.
Л у ж к о в. Вы что же, зерно собрались сеять на мертвечине?
Н и к и т а. А ты, агроном, для чего прислан? Оживляй мертвечину. Когда Мантулин… (Поперхнулся, умолк.) Ну да, было же такое! А когда-то и на наших овсы произрастали. А травы и посейчас растут…
Д о м н а. Произрастали… на сотках. А ты весь массив перепахать хочешь. Что за блажь?
Л у ж к о в. Вспашем солонцы — придется включать их в план севооборота. И спрос будет не меньше, чем с путных полей.
Н и к и т а. Это что же получается? Мантулин мог, а мы не сможем? Разговорчики-то у вас дез… дез-оретиру-ющие! Ага! Весь народ, значит, за целину взялся, а вы куда воротите? Осторожней, Андрей Иванович. Осторожней!
Лужков усмехнулся.
И ты, Домна, остерегись! Ты многого достигла за эти годы, но все потерять можешь.
Д о м н а. Чего я достигла-то? Бригадирства, что ли? Так раньше я председателем была.
Н и к и т а. И этого лишишься.
Д о м н а. Да хоть сейчас сложу полномочия. Какая радость быть бригадиром, когда продыху не дают! (Уходит.)
Н и к и т а (осуждающе). Отсталый человек, и ничего больше. А ты у ней на поводу, Андрей Иванович.
Л у ж к о в. Вы мне напомнили одного зеленого уполномоченного, меня
Н и к и т а. Так тебя и послушали в райкоме… лишенца!
Из ограды выходит К л а в д и я.
Кланя!
К л а в д и я. Кого тут выслеживаешь?
Н и к и т а. Извелся я без тебя, Кланя. Вечно один… один — выть хочется.
К л а в д и я. Повой.
Н и к и т а. Злая ты стала, Кланя. Казнишь, казнишь, а чем я перед тобой провинился? Тем, что забыть не могу? Так это не вина, это беда моя, Кланя. Муж и жена, а живем порознь. Возвращайся под мою крышу! Баловать буду, на руках носить буду!
К л а в д и я. Поздно хватился! Отвыкла я от тебя. Чужой и чужой, что есть, что нет.
Н и к и т а. Мантулина ждешь? А он, сказывали, давно на воле. Бабу себе завел, дом купил. Живет не тужит. Вот и жди у моря погоды.
К л а в д и я. И откуда в тебе что берется? Жить не можешь без пакостей!
Н и к и т а. За что купил, за то продаю.
К л а в д и я. Тьфу! Ходишь, сплетни разносишь! Одурел от злости! Смотреть на тебя муторно!
Н и к и т а. А с жуликом жить не муторно? Ждешь, надеешься на что-то. Не надейся! Руки у него загребущие. Прилипнет к ним что-нибудь — и опять загремит… в Макарову вотчину.
Сзади неслышно подошел Г р и г о р и й. Увидев его побелевшее от ярости лицо, Никита отступает.
К л а в д и я. Не тронь, так оно не пахнет. Не тронь, Гриша, еще отвечать придется.
Н и к и т а удаляется. Клавдия и Григорий входят в ограду. Под крышей у Григория мастерская. В разных углах стоят скульптуры. Одна из них — Солдат, раскинув руки, словно обнимает кого-то. На стене, пристегнутые к куску красного плюша, висят отцовские награды. На верстаке — фигурки из дерева, воска, глины.
Григорий обрабатывает уже виденную нами глыбу черного мрамора. К л а в д и я, обласкав ордена, вышла на улицу.
Г р и г о р и й (хлопнув Солдата по плечу, обошел его вокруг). Ты мне нравишься, старина, ей-богу! В твоем восторге я вижу что-то подспудное. А что, и сам понять не могу. Дай-ка я на тебя издали погляжу. (Разворачивает скульптуру к зрительному залу, сам спускается в зал.) Загадочный ты человек! Как и вообще люди… с тайною, с недосказом. А с виду наивный. Ну, не притворяйся простачком! Простодушию твоему не верю. Хочешь обнять человечество, в глазах слезы умиления. Чище и незащищенней тебя в эту минуту нет никого на свете. А кем ты предстанешь, когда позовут заботы? Когда те, кого ты обнимаешь, будут жить рядом изо дня в день? Какие мысли сейчас текут в твоих извилинах? Эй ты, вояка! Ты умел воевать… А землю пахать сможешь? (Медленно бродит.)