Пёстрые перья
Шрифт:
Потом в землянку просочился, к моему удивлению, Сапог. Под конец там собралась небольшая компания.
Заседали они долго. Потом разошлись, остались только двое предводителей. И просидели ещё какое-то время.
А потом лагерь внезапно опустел. Пройдя между землянок, я увидел Комарика. Наверное, его прозвали так, потому что он любил тихо петь себе под нос длинные, заунывные песни – как комар жужжал. Он сидел у костерка, помешивая деревянной ложкой в горшке. По мутноватой поверхности похлёбки завивался парок. Комарик
– Что, девка? Кого потеряла?
Я присел у костерка, подоткнув юбку. Стал смотреть, как маленькие язычки огня лижут круглые бока котелка.
– Почему так тихо, Комарик?
Он ещё шумно потянул из ложки кипяток. Выплеснул остаток обратно. Повернулся ко мне:
– А ты не знаешь?
Я не ответил. Он хмыкнул.
– Коль не сказали, значит, и не надо тебе этого.
Мы опять сидели молча. В лесу было тихо, только в ветках щебетали птицы. Да где-то в бездонном синем небе кружила пустельга. Иногда сверху доносился её характерный, похожий на смех крик.
– Скучно тебе здесь?
Задумавшись, я не сразу услышал вопрос.
– В городе, небось, развлечения всякие были? Кавалеры гурьбой?
– Комарик, скажи, как можно здесь остаться? Что для этого нужно? Вот ты – чем ты здесь занимаешься?
Он в изумлении уставился на меня. Рот у него приоткрылся, рука с ложкой опустилась в золу у костра.
– Даже не думай, девка. Бабам тут делать нечего. Кроме одного дела – вот и занимайся.
Комарик даже заикаться начал. С покрасневшим лицом он отвернулся от меня, и принялся яростно помешивать похлёбку.
Обитатели лагеря вернулись на следующий день. Я как раз решил нагреть воды и устроить большую стирку. А ещё вымыть волосы. Конечно, у меня были не такие роскошные локоны, как у моей сестры. Но всё же довольно густые и длинные.
Я несколько раз сбегал к озеру. Потом попросил Фикса развести костерок: «Никто лучше тебя не разводит огонь, Фикс». Узнав, зачем мне столько горячей воды, он принялся было ворчать о бабьих глупостях. Но похвала сделала своё дело. Он самолично перетаскал кувшины ко мне в землянку, добавив от себя один, новенький, буркнув: «Тебе мало будет».
Возился я гораздо дольше, чем ожидал. Это не команда опытных служанок у нас дома. Солнце уже начало склоняться к горизонту, когда я взял гребень и принялся причёсываться. Сидя на табуретке, я водил гребнем по волосам, тихонько мурлыча любовную песенку. Её любила напевать Анни, когда была в настроении. Ни слова, ни музыка по отдельности ничего не представляли собой, но пелись хорошо.
– Красоту наводишь?
Ну почему они все так неслышно появляются? Я посмотрел из-под волос, и увидел нашего предводителя. Он сидел на лежаке, а в руках у него был большой тряпичный
– Вот. Принёс тебе кое-что, – он показал свёрток. – Примеришь.
– Благодарю, – тихо ответил я. – Я не стою такого внимания.
– Это точно, не стоишь. Скажи-ка, а правда, что ты в вашем борделе получал побольше некоторых девиц?
– Ненамного. Но, вообще, правда.
– Что же такого в вас находят, что столько дают? Ведь девица, как не крути, лучше!
Я услышал раздражение в его голосе.
– Господин, у вас был тяжёлый день, но вы пришли сюда. Я хочу отблагодарить вас хоть немного.
– Даже не думай! – перебил он. Лицо его пошло пятнами.
Я испугался до дрожи. Но терять было нечего.
– У меня в мыслях не было ничего такого.
Я проворно установил тазик на пол, и вылил туда оставшуюся воду. Пока шла уборка, вода остыла, и пришлось её греть ещё. Чему я теперь был несказанно рад.
– Это ещё что за?.. – буркнул он.
– Просто так хорошие деньги не платят. За одни красивые девичьи глазки. Позвольте снять вам сапоги.
Вскоре я уже установил ему ноги в горячую воду, и принялся осторожно массировать. Массаж у меня получался не так хорошо, как у моей наставницы. «Ничего, ещё научишься» – бодро говорила неунывающая Жюли. Но на главаря разбойников это подействовало безотказно.
Я услышал вздох, и Чеглок подвигался, устраиваясь удобнее.
– Вы все так умеете?
– Почти все. Заведение солидное.
– Ох, хорошо. Был бы ещё девкой…
Я аккуратно разложил на колени чистую тряпицу. Должно быть, Милли держала её для своих целей. Я собирался вытереть ею волосы. Ну что ж. Положил ногу главаря на тряпицу, и принялся просушивать. Потом взялся за другую.
– Если у вас болит голова, я могу помочь.
– Ты и голову так же можешь?
– Что хотите. Могу даже суставы вправить. Если нужно.
– Ну, костоправ у нас имеется, – буркнул он. Но голос был довольный.
Когда я закончил, он опустил ноги на пол, хмыкнул.
– Нет, руки у тебя как надо вставлены.
Нагнулся, и взял меня твёрдыми пальцами за подбородок.
– Что же мне с тобой делать? – спросил глухо, глядя мне в глаза.
Когда он наконец ушёл, я устало вздохнул, отыскал гребень, и принялся заново расчёсывать волосы.
Глава 21
После этого обитатели лагеря так же исчезали ещё несколько раз. Каждый раз после этого Чеглок приносил мне подарки. «Наденешь, пройдёшься. Чтобы все видели». А как-то после очередного возвращения меня нашёл возле землянки Комарик.
Я наблюдал, как работает Фикс. Ворча себе под нос, он чинил мои туфли. Повертев одну в руках, сказал:
– Каблук совсем никуда. Менять надо.
Комарик, сопя, критически оглядел работу Фикса, и кивнул мне: